Если бы где-то во Вселенной существовали разумные существа, у нас с ними были бы общие истины. Истины математики были бы теми же самыми, потому что они истинны по определению. То же самое касается и истин физики: масса атома углерода на их планете была бы точно такой же. Но я думаю, что помимо истин математики и физики у нас с инопланетянами были бы и другие общие истины, и было бы полезно задуматься о том, какими они могли бы быть.
Например, я думаю, что мы разделили бы принцип, согласно которому контролируемый эксперимент, проверяющий некую гипотезу, дает нам право пропорционально укрепить веру в нее. Кажется весьма вероятным и то, что для инопланетян было бы верно: благодаря практике можно в чем-то совершенствоваться. Вероятно, мы сошлись бы и на бритве Оккама. Ни в одной из этих идей, кажется, нет ничего сугубо человеческого.
Конечно, мы можем только догадываться. Мы не можем с уверенностью сказать, какие формы может принимать разумная жизнь. И моя цель здесь вовсе не в том, чтобы исследовать этот вопрос, каким бы интересным он ни был. Смысл идеи инопланетной истины не в том, что она дает нам повод поразмышлять о формах разумной жизни, а в том, что она задает нам порог, или, точнее, ориентир для истины. Если вы пытаетесь найти наиболее общие истины, не считая математических или физических, то, предположительно, это будут те истины, которые мы разделили бы с другими формами разумной жизни.
Инопланетная истина лучше всего сработает как эвристика, если мы будем склонны к щедрости в оценках. Если идея правдоподобно может иметь значение для инопланетян — этого достаточно. Справедливость, например. Я бы не стал биться об заклад, что все разумные существа понимают концепцию справедливости, но не стал бы ставить и против этого.
Идея инопланетной истины перекликается с мыслью Эрдёша о «Книге Бога». Он обычно говорил об исключительно красивом доказательстве как о содержащемся в Книге Бога, подразумевая: (а) что достаточно хорошее доказательство скорее открыто, чем изобретено, и (б) что его совершенство будет признано повсеместно. Если существует такая вещь, как инопланетная истина, то в Книге Бога содержится не только математика.
Как нам назвать поиск инопланетной истины? Очевидный выбор — «философия». Что бы еще ни включала в себя философия, это она, пожалуй, включать должна. Я почти уверен, что Аристотель подумал бы так же. Можно даже утверждать, что поиск инопланетной истины — это если и не точное описание философии, то хорошее ее определение. То есть это именно то, чем должны заниматься люди, называющие себя философами, независимо от того, занимаются ли они этим сейчас. Впрочем, я не держусь за это название; важно само дело, а не то, как мы его называем.
Возможно, однажды среди нас появится нечто вроде инопланетной жизни в виде ИИ. А это, в свою очередь, позволит нам точно определить, какие истины разумное существо неизбежно должно разделить с нами. Мы можем обнаружить, например, что невозможно создать нечто, что мы сочли бы разумным, не использующее бритву Оккама. Однажды мы, возможно, даже сможем это доказать. Но хотя подобного рода исследования были бы очень интересны, они не обязательны для наших целей и даже относятся к другой области; цель философии, если уж мы решим так ее называть, состояла бы в том, чтобы увидеть, к каким идеям мы придем, используя инопланетную истину как ориентир, а не в том, чтобы точно определить, где проходит ее граница. Эти два вопроса могут однажды сойтись воедино, но они пойдут навстречу друг другу с совершенно разных сторон, и пока этого не произошло, было бы слишком ограничительно думать только о тех вещах, в отношении которых мы уверены, что они являются инопланетными истинами. Тем более что это, вероятно, одна из тех областей, где лучшие догадки оказываются удивительно близки к оптимуму. (Посмотрим, окажется ли таковой эта.)
Как бы мы это ни называли, попытка открыть инопланетные истины была бы стоящим начинанием. И, как ни странно, это само по себе, вероятно, является инопланетной истиной.
Спасибо Тревору Блэквеллу, Грегу Брокману, Патрику Коллисону, Роберту Моррису и Майклу Нильсену за чтение черновиков этой статьи.