Бритва Оккама гласит, что из двух объяснений следует предпочесть более простое. Я начинаю с напоминания об этом принципе, потому что собираюсь предложить теорию, которая заденет и либералов, и консерваторов. Но бритва Оккама, по сути, означает: если вы хотите с ней не согласиться, вам придётся объяснить чертовски маловероятное совпадение.
Теория: на президентских выборах в США побеждает более харизматичный кандидат.
Люди, пишущие о политике — как левые, так и правые, — подвержены устойчивому предубеждению: они воспринимают политику всерьёз. Когда один кандидат побеждает другого, они ищут политические объяснения: мол, страна сдвигается влево или вправо. И такого рода сдвиг вполне может быть результатом президентских выборов, поэтому легко поверить, что он был их причиной.
Но когда я вспоминаю, почему голосовал за Клинтона, а не за первого Джорджа Буша, дело было вовсе не в моём сдвиге влево. Клинтон просто казался более динамичным. Казалось, он больше хочет эту работу. Буш выглядел старым и уставшим. Подозреваю, то же самое чувствовали многие избиратели.
Клинтон не представлял собой никакого сдвига всей страны влево. [1] Он просто был более харизматичным, чем Джордж Буш или (упаси бог) Боб Доул. В 2000 году мы фактически получили контролируемый эксперимент, подтвердивший это: Гор предлагал ту же политику, что и Клинтон, но харизмы у него не было, и он закономерно пострадал. [2] Та же история в 2004-м. Керри был умнее и красноречивее Буша, но держался деревянно. И Керри проиграл.
Оглядываясь ещё дальше в прошлое, я продолжал обнаруживать ту же закономерность. Эксперты говорили, что Картер победил Форда, потому что страна перестала доверять республиканцам после Уотергейта. И всё же так совпало, что Картер был известен своей широкой улыбкой и простонародной манерой общения, а Форд — репутацией скучного недотёпы. Четыре года спустя эксперты заявили, что страна качнулась вправо. Но Рейган, бывший актёр, к тому же оказался куда более харизматичным, чем Картер (чья улыбка стала заметно менее жизнерадостной после четырёх лет стресса на посту). В 1984 году пропасть в харизме между Рейганом и Мондейлом была такой же, как между Клинтоном и Доулом, с аналогичным результатом. Первый Джордж Буш сумел победить в 1988 году — хотя позже его одолел один из самых харизматичных президентов в истории, — лишь потому, что в 1988-м ему противостоял заведомо нехаризматичный Майкл Дукакис.
Эти выборы я помню лично, но, судя по всему, та же картина наблюдалась в 1964 и 1972 годах. Самым свежим контрпримером кажется 1968 год, когда Никсон победил более харизматичного Хьюберта Хамфри. Однако при внимательном анализе тех выборов они скорее подтверждают теорию харизмы, чем опровергают её. Как рассказывает Джо Макгиннисс в своей знаменитой книге The Selling of the President 1968, Никсон знал, что уступает Хамфри в харизме, и потому просто отказался дебатировать с ним на телевидении. Он понимал, что не может позволить, чтобы их увидели рядом.
Сегодня кандидату вряд ли сошёл бы с рук отказ от дебатов. Но в 1968 году традиция телевизионных дебатов ещё только формировалась. Фактически Никсон победил в 1968 году потому, что избирателям так и не дали увидеть настоящего Никсона. Всё, что они видели, — это тщательно срежиссированные предвыборные ролики.
Как ни странно, последним настоящим контрпримером, вероятно, является 1960 год. Хотя эти выборы обычно приводят как пример силы телевидения, Кеннеди, судя по всему, не победил бы без фальсификаций со стороны партийных машин в Иллинойсе и Техасе. Но телевидение в 1960 году было ещё молодым: телевизоры имелись лишь у 87% домохозяйств. [3] Несомненно, ТВ помогло Кеннеди, так что историки справедливо считают эти выборы переломным моментом. Телевидение потребовало кандидата нового типа. Калвинов Кулиджей больше не будет.
Теория харизмы может также объяснить, почему демократы имеют тенденцию проигрывать президентские выборы. Суть идеологии демократов, судя по всему, заключается в вере в государство. Пожалуй, это привлекает людей добросовестных, но занудных. Дукакис, Гор и Керри были в этом отношении настолько похожи, что сошли бы за братьев. Демократам повезло, что сквозь их сито изредка просачивается какой-нибудь Клинтон, пусть даже ценой последующих скандалов. [4]
Хочется верить, что выборы выигрываются и проигрываются вокруг содержательных вопросов — пусть даже таких надуманных, как история с Вилли Хортоном. И всё же, если это так, нам придётся объяснить поразительное совпадение. На каждых президентских выборах с момента широкого распространения телевидения побеждал явно более харизматичный кандидат. Удивительно, не правда ли, что взгляды избирателей по насущным вопросам совпадали с фактором харизмы 11 выборов подряд?
Политические комментаторы, которые в своих утренних разборах выдумывают сдвиги влево или вправо, похожи на финансовых обозревателей, вынужденных изо дня в день писать статьи о случайных колебаниях фондового рынка. День заканчивается, рынок закрывается в плюсе или в минусе, репортёр ищет соответственно хорошие или плохие новости и пишет, что рынок вырос на новостях о доходах Intel или упал из-за опасений нестабильности на Ближнем Востоке. Представьте, что мы могли бы как-то скармливать этим репортёрам ложные данные о закрытии торгов, сохраняя при этом все остальные новости неизменными. Неужели кто-то верит, что они заметили бы подвох, а не просто написали бы, что акции выросли (или упали) под влиянием тех или иных хороших (или плохих) новостей этого дня? Что они бы сказали: эй, постойте, как могут расти акции при таких беспорядках на Ближнем Востоке?
Я не утверждаю, что программы кандидатов не имеют значения для избирателей. Конечно, имеют. Но основные партии настолько хорошо знают, какие проблемы насколько важны для какого числа избирателей, и настолько точно подстраивают свою риторику, что на содержательном уровне они фактически нейтрализуют друг друга, отдавая исход выборов на откуп единственному фактору, который они не могут контролировать: харизме.
Если бы демократы выставили на выборах 2004 года кандидата столь же харизматичного, как Клинтон, он бы победил. И сейчас мы читали бы, что выборы были референдумом по войне в Ираке, вместо того что демократы оторваны от евангельских христиан в американской глубинке.
Во время избирательной кампании 1992 года в штабе Клинтона висел огромный плакат: «Всё дело в экономике, глупенький». Возможно, всё было ещё проще, чем они думали.
Постскриптум
Мнения по поводу теории харизмы, похоже, разделились. Одни говорят, что это невозможно, другие — что это очевидно. Мне кажется, это хороший знак. Возможно, истина как раз в идеальной точке посередине.
Тем, кто считает это невозможным, я отвечаю: вот данные; вот теория; теория объясняет данные на 100%. Для учёного, по крайней мере, это означает, что она заслуживает внимания, какой бы неправдоподобной она ни казалась.
Вам не верится, что избиратели настолько поверхностны, чтобы просто выбирать самого харизматичного парня? Моя теория этого и не требует. Я не утверждаю, что харизма — единственный фактор; я лишь говорю, что это единственный фактор, который остаётся после того, как усилия обеих партий взаимно погашают друг друга.
А что касается тех, для кого теория очевидна: насколько мне известно, раньше её никто не формулировал. Прогнозисты выборов гордятся, когда им удаётся получить те же результаты с помощью куда более сложных моделей.
Наконец, тем, кто считает, что теория, вероятно, верна, но довольно удручающа: всё не так плохо, как кажется. Это явление похоже на ценовую аномалию на рынке: как только люди осознают её существование, она исчезнет. Когда обе партии поймут, что выдвигать нехаризматичных кандидатов — пустая трата времени, они станут выдвигать только самых ярких. А если кандидаты будут одинаково харизматичны, влияние харизмы нивелируется, и исход выборов снова будут решать программные вопросы — точно так, как политические комментаторы любят воображать уже сейчас.
Примечания
[1] В чём сам Клинтон с удивлением убедился, когда одним из первых своих действий на посту президента попытался сдвинуть влево военное ведомство. После жестокой схватки ему удалось отделаться компромиссом, сохранившим лицо.
[2] Правда, Гор набрал большинство голосов избирателей. Но политики знают, что исход выборов решает коллегия выборщиков, поэтому именно за эти голоса они и борются. Если бы Буш боролся за прямое всенародное голосование, он, вероятно, набрал бы в нём больше. (Спасибо judgmentalist за это замечание.)
[3] Источник: Nielsen Media Research. Из оставшихся 13% у 11% не было телевизора, потому что они не могли его себе позволить. Я бы предположил, что эти недостающие 11%, вероятно, были как раз теми 11%, кто сильнее всего поддаётся харизме.
[4] Одно из следствий этой теории заключается в том, что партиям не следует слишком спешить с отказом от кандидатов со скелетами в шкафу. У харизматичных кандидатов обычно бывает больше скелетов, чем у безупречно чистых зануд, но на практике это, похоже, не мешает побеждать на выборах. Нынешний Буш, например, в свои двадцать с небольшим, вероятно, употребил больше наркотиков, чем любой предыдущий президент, и тем не менее сумел избраться, опираясь на электоральную базу евангельских христиан. Всё, что для этого нужно, — заявить, что вы исправились, и упорно уходить от ответов на уточняющие вопросы.
Спасибо Тревору Блэквеллу, Марии Дэниелс, Джессике Ливингстон, Джеки Макдоноу и Роберту Моррису за чтение черновиков этой статьи, а также Эрику Рэймонду за указание на то, что я ошибался насчёт 1968 года.
Обсудить это эссе.