Несколько недель назад мне пришла в голову мысль настолько еретическая, что она меня искренне удивила. Возможно, не так уж и важно, в какой колледж ты поступишь.
Для меня, как и для множества детей из среднего класса, поступление в хороший колледж в годы взросления было более или менее смыслом жизни. Кем я был? Учеником. Делать это хорошо означало получать хорошие оценки. Зачем нужно было получать хорошие оценки? Чтобы поступить в хороший колледж. А зачем нужно было поступать туда? Причин вроде бы было несколько: больше узнаешь, найдешь работу получше, заработаешь больше денег. Но было не так уж важно, в чем именно заключаются эти преимущества. Колледж был узким горлышком, через которое проходили все твои будущие перспективы; всё сложилось бы лучше, если бы ты поступил в колледж получше.
Несколько недель назад я понял, что в какой-то момент перестал в это верить.
Впервые задуматься об этом меня заставила новая мода маниакально переживать о том, в какой детский сад пойдут твои дети. Мне показалось, что это совершенно не может иметь значения. Либо это никак не поможет твоему ребенку поступить в Гарвард, либо, если и поможет, поступление в Гарвард к тому времени перестанет что-либо значить. И тут я подумал: а много ли это значит даже сейчас?
Оказывается, у меня накопилась масса данных на этот счет. Мы с тремя партнерами руководим посевным инвестиционным фондом под названием Y Combinator. Мы инвестируем, когда компания представляет собой всего пару ребят и идею. Сама идея не так уж важна; она в любом случае изменится. Бо́льшую часть решения мы принимаем на основе основателей. Среднестатистический основатель окончил колледж три года назад. Многие только-только выпустились; некоторые все еще учатся. Так что мы находимся примерно в том же положении, что и аспирантура или компания, нанимающая выпускников прямо со студенческой скамьи. С той лишь разницей, что наш выбор проверяется немедленно и наглядно. У стартапа есть два возможных исхода: успех или провал — и обычно уже в течение года становится ясно, что именно произошло.
Проверка, которой подвергается стартап, — одна из самых чистых проверок в реальном мире. Успех или крах стартапа почти целиком зависят от усилий основателей. Успех определяет рынок: ты преуспеешь только в том случае, если пользователям понравится то, что ты создал. А пользователям все равно, какой колледж ты окончил.
Помимо того, что наши результаты поддаются точному измерению, их у нас еще и очень много. Вместо того чтобы заключать небольшое количество крупных сделок, как традиционный венчурный фонд, мы заключаем огромное количество мелких. Сейчас мы финансируем около 40 компаний в год, отобранных примерно из 900 заявок, за которыми стоит в общей сложности около 2000 человек. [1]
Благодаря объему людей, которых мы оцениваем, и быстрой, однозначной проверке правильности нашего выбора Y Combinator стал беспрецедентной возможностью научиться определять победителей. И одним из самых неожиданных открытий для нас стало то, насколько мало значит, где люди учились.
Мне казалось, что я уже излечился от привычки придавать этому значение. Ничто так не избавляет от иллюзий по поводу среднестатистического гарвардского студента, как учеба в аспирантуре Гарварда. И все же Y Combinator показал нам, что мы по-прежнему переоценивали выпускников элитных колледжей. Мы проводили собеседования с людьми из MIT, Гарварда или Стэнфорда и порой ловили себя на мысли: они наверняка умнее, чем кажутся. Потребовалось несколько раундов, чтобы мы научились доверять собственным чувствам.
Практически все считают, что тот, кто учился в MIT, Гарварде или Стэнфорде, непременно умен. В это верят даже те, кто ненавидит тебя за один лишь этот факт.
Но если задуматься о том, что на самом деле означает диплом элитного колледжа, как такое вообще может быть правдой? Речь идет о решении, принятом сотрудниками приемной комиссии — по сути, кадровиками, — на основе беглого просмотра огромной стопки удручающе одинаковых заявлений от семнадцатилетних подростков. И на что они опираются? На стандартизированный тест, систему которого легко взломать; на короткое эссе, в котором ребенок пишет то, что, по его мнению, от него хотят услышать; на собеседование со случайным выпускником; на школьный аттестат, который по большей части служит показателем послушания. Кто в здравом уме станет полагаться на такой тест?
И тем не менее многие компании полагаются. На многие компании очень сильно влияет то, какой колледж окончили соискатели. Как такое возможно? Думаю, я знаю ответ.
В корпоративном мире когда-то ходила поговорка: «Никого еще не увольняли за покупку IBM». Применительно к самой IBM вы этого уже не услышите, но идея живее всех живых; существует целый пласт компаний, разрабатывающих корпоративное ПО, которые существуют исключительно ради того, чтобы на этом наживаться. Людям, закупающим технологии для крупных организаций, все равно, если они выложат целое состояние за посредственный софт. Это же не их деньги. Они просто хотят покупать у поставщика, который выглядит надежным — у компании с именем, уверенными в себе продавцами, впечатляющими офисами и программным обеспечением, отвечающим всем последним веяниям моды. Не обязательно у компании, которая действительно выполнит обещания, а скорее у такой, которая, даже если и подведет, все равно сойдет за благоразумный выбор. Так что компании просто эволюционировали, чтобы занять эту нишу.
Рекрутер в крупной компании находится примерно в том же положении, что и человек, закупающий для нее технологии. Если кандидат окончил Стэнфорд и явно не производит впечатления сумасшедшего, это, скорее всего, надежная ставка. А надежной ставки вполне достаточно. Никто и никогда не оценивает рекрутеров по дальнейшим успехам тех людей, которым они отказали. [2]
Я, конечно, не утверждаю, что элитные колледжи целенаправленно эволюционировали, чтобы паразитировать на слабостях крупных организаций, как это сделали разработчики корпоративного ПО. Но функционируют они ровно так же. Помимо силы бренда, у выпускников элитных колледжей есть два важнейших качества, идеально вписывающихся в работу больших организаций. Они умеют делать то, что им говорят, — ведь именно это требуется, чтобы понравиться взрослым, оценивающим тебя в семнадцать лет. А диплом престижного колледжа придает им больше уверенности в себе.
В те времена, когда люди могли провести всю карьеру в одной крупной компании, эти качества, должно быть, очень ценились. Выпускники элитных колледжей были способны справиться с работой, но при этом оставались послушны руководству. А поскольку индивидуальный результат в больших организациях измерить крайне трудно, их собственная уверенность в себе становилась отправной точкой для их репутации.
В новом мире стартапов все обстоит совершенно иначе. Мы не смогли бы уберечь человека от вердикта рынка, даже если бы захотели. А обаяние и уверенность в себе для пользователей не значат ровным счетом ничего. Пользователей волнует только одно: делаешь ли ты то, что им нравится. Если нет — ты покойник.
Понимание того, что эта проверка неизбежна, заставляет нас работать куда усерднее ради поиска правильных ответов, чем работал бы любой человек, просто нанимающий персонал. Мы не можем позволить себе никаких иллюзий относительно того, что именно предвещает успех. И мы выяснили, что различия между вузами настолько меньше различий между отдельными людьми, что ими можно просто пренебречь. Мы можем узнать о человеке больше за первую же минуту разговора с ним, чем из строчки о том, где он учился.
В такой формулировке это кажется очевидным. Смотрите на человека, а не на то, где он учился. Но это утверждение слабее, чем мысль, с которой я начал: что не так уж важно, в какой колледж пойдет конкретный человек. Разве в лучших университетах не учат тому, чего не узнаешь в местах попроще?
Судя по всему, нет. Разумеется, на примере отдельного человека это доказать нельзя, но об этом можно судить по совокупности данных: если не спрашивать людей напрямую, вы не сможете отличить тех, кто окончил один вуз, от тех, кто учился в вузе, стоящем в три раза ниже по списку US News. [3] Попробуйте и убедитесь сами.
Как такое может быть? Да потому, что объем знаний, получаемых в колледже, зависит от вас куда больше, чем от самого колледжа. Отпетый тусовщик может пройти через лучший университет, ничему не научившись. А человек с настоящей жаждой знаний сможет найти несколько умных людей, у которых можно поучиться, даже в заведении, напрочь лишенном какого-либо престижа.
Другие студенты — главное преимущество учебы в элитном колледже; у них ты учишься большему, чем у профессоров. Но этот же эффект можно воспроизвести практически в любом колледже, если сознательно приложить усилия к поиску умных друзей. В большинстве вузов можно найти хотя бы горстку других умных студентов, а у большинства людей в колледже все равно лишь горстка близких друзей. [4] Шансы найти толковых профессоров еще выше. Разброс уровня преподавательского состава куда более пологий, чем среди студентов, особенно в математике и точных науках; нужно спуститься очень далеко по списку колледжей, прежде чем вы перестанете встречать умных профессоров на математическом факультете.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что относительный престиж различных колледжей оказался совершенно бесполезен при оценке отдельных личностей. В том, как колледжи отбирают абитуриентов, слишком велика доля случайности, а то, чему они там научатся, зависит от них куда больше, чем от вуза. На фоне этих двух источников расхождений колледж, который окончил человек, значит не так уж много. В какой-то степени это показатель способностей, но настолько слабый, что мы рассматриваем его главным образом как источник ошибок и сознательно стараемся игнорировать.
Сомневаюсь, что сделанное нами открытие — это аномалия, свойственная только стартапам. Скорее всего, люди всегда переоценивали важность того, где учиться. Просто мы наконец-то получили возможность это измерить.
Печально не только то, что людей судят по столь поверхностному критерию, но и то, что многие сами судят себя по нему. Огромное число людей — возможно, большинство жителей Америки — испытывают определенную неуверенность по поводу того, где именно они учились и учились ли вообще. Трагедия ситуации в том, что самым тяжелым последствием того, что вы не поступили в желаемый колледж, становится ваше собственное ощущение, будто вам из-за этого чего-то не хватает. В этом отношении колледжи похожи на закрытые клубы. Есть лишь одно реальное преимущество членства в большинстве закрытых клубов: ты знаешь, что немногое потерял бы, не будь ты в их числе. Оказавшись за дверью, ты можешь лишь воображать преимущества избранных. Но в воображении они неизменно масштабнее, чем в реальной жизни.
Точно так же обстоят дела и с колледжами. Колледжи различаются между собой, но они и близко не являются печатью судьбы, какой их многие представляют. Человек — это не то, что решил о нем в семнадцать лет приемный инспектор. Человек — это то, что он делает из себя сам.
Действительно, огромное преимущество безразличия к тому, где учились люди, заключается не только в том, что вы перестаете судить их (и себя) по поверхностным меркам, но и в том, что вы можете сосредоточиться на том, что действительно важно. А важно то, что вы делаете из себя сами. Думаю, именно это нам и стоит говорить детям. Их задача — не получать хорошие оценки, чтобы поступить в хороший колледж, а учиться и действовать. И не просто потому, что это приносит больше внутреннего удовлетворения, чем внешний успех. Это все больше и больше будет настоящим путем к внешнему успеху.
Примечания
[1] Стоит ли то, что мы измеряем, того, чтобы это измерять? Думаю, да. Разбогатеть можно просто благодаря энергичности и беспринципности, но чтобы разбогатеть на технологическом стартапе, требуются хоть какие-то мозги. Это именно тот вид деятельности, который ценит верхушка среднего класса; интеллектуальная составляющая здесь примерно такая же, как у профессии врача.
[2] Вообще-то однажды такой эксперимент провели. Жена Митча Капора, Фрида, в первые годы возглавляла отдел кадров в Lotus. (Как он сам особо подчеркивает, романтические отношения у них начались только после этого.) В какой-то момент они забеспокоились, что Lotus теряет стартапную хватку и превращается в большую корпорацию. И в качестве эксперимента она разослала их же рекрутерам резюме первых 40 сотрудников, изменив личные данные. Это были те самые люди, которые сделали Lotus звездой отрасли. Ни одного из них даже не позвали на собеседование.
[3] Рейтинг US News? Ему уж точно никто не доверяет. Даже если учитываемая ими статистика полезна, как они определяют относительный вес каждого показателя? Причина, по которой рейтинг US News вообще имеет какой-то смысл, как раз и заключается в том, что в этом отношении они ведут себя предельно нечестно с интеллектуальной точки зрения. Внешнего источника, по которому можно было бы откалибровать весовые коэффициенты, не существует; будь он, мы могли бы просто использовать его напрямую. Поэтому они, должно быть, просто подгоняют веса до тех пор, пока в топ не попадут всем привычные лидеры примерно в ожидаемом порядке. Так что, по сути, рейтинг US News сообщает нам лишь то, какие вузы считают лучшими сами редакторы, что, вероятно, мало отличается от общепринятых представлений на этот счет. Забавно то, что, поскольку некоторые вузы из кожи вон лезут, чтобы обмануть эту систему, редакторам приходится постоянно подкручивать алгоритм, чтобы получить желаемые результаты.
[4] Возможно — вовсе не значит легко, разумеется. Умный студент в разгульном «тусовочном» колледже неизбежно окажется кем-то вроде белой вороны, точно так же, как он или она чувствовали бы себя в большинстве обычных школ.
Спасибо Тревору Блэквеллу, Саре Харлин, Джессике Ливингстон, Джеки Макдоноу, Питеру Норвигу и Роберту Моррису за чтение черновиков этой статьи.