(Это эссе основано на докладе в CSUA в Беркли.)
Три главные силы в интернете сегодня — это Yahoo, Google и Microsoft. Средний возраст их основателей: 24 года. Так что теперь совершенно очевидно, что аспиранты могут создавать успешные компании. А если это под силу аспирантам, то почему не студентам?
Как и всё остальное в технологиях, стоимость запуска стартапа резко снизилась. Сейчас она настолько мала, что почти незаметна на фоне фонового шума. Основные расходы на запуск веб-стартапа — это еда и аренда жилья. А значит, открыть компанию стоит не намного дороже, чем просто бездельничать. Пожалуй, стартап можно запустить на десять тысяч долларов посевных инвестиций, если вы готовы питаться лапшой быстрого приготовления.
Чем меньше стоит запуск компании, тем меньше вам нужно разрешение инвесторов, чтобы её начать. Поэтому создать свой бизнес теперь смогут многие из тех, кто раньше никогда бы не смог этого сделать.
Самая интересная группа здесь — те, кому чуть за двадцать. Меня не особо вдохновляют фаундеры, у которых есть всё, чего хотят инвесторы, кроме ума, или всё, кроме энергии. Самая многообещающая категория людей, которых освобождает этот новый, более низкий порог входа, — это те, у кого есть всё, чего хотят инвесторы, кроме опыта.
Рыночная ставка
Однажды я высказал мысль, что ботаники были непопулярны в средней школе в основном потому, что у них были дела поважнее, чем тратить всё своё время на попытки стать популярными. Некоторые говорили, что я просто говорю людям то, что они хотят услышать. Что ж, сейчас я собираюсь сделать это в ещё более впечатляющем масштабе: я считаю, что студентов сильно недооценивают.
Или, точнее, мало кто осознает, насколько огромен разброс ценности среди 20-летних. Некоторые, правда, мало на что способны. Но другие способнее почти любого тридцатилетнего, за редким исключением. [1]
До сих пор проблема всегда заключалась в том, что их трудно выявить. Любой венчурный капиталист в мире, имей он машину времени, попытался бы вложиться в Microsoft. Но кто бы сделал это тогда? Многие ли поняли бы, что именно этот конкретный 19-летний парень — Билл Гейтс?
Оценивать молодых трудно, потому что (а) они быстро меняются, (б) между ними существует огромная разница, и (в) они внутренне непоследовательны. Последнее — большая проблема. В молодости порой говоришь и делаешь глупости, даже будучи умным. Поэтому, если алгоритм сводится к отсеву тех, кто говорит глупости — как бессознательно поступают многие инвесторы и работодатели, — вы получите кучу ложноположительных ошибок отсева.
Большинство организаций, нанимающих людей прямо со студенческой скамьи, представляют себе лишь среднюю ценность 22-летнего выпускника, а она не так уж высока. И поэтому почти весь двадцатый век считалось, что каждый должен начинать стажёром на какой-нибудь начальной позиции. Организации понимали, что во входящем потоке есть большой разброс, но вместо развития этой мысли предпочитали её подавлять, полагая, что даже самым многообещающим ребятам полезно начать с самых низов, чтобы не задирали нос.
Крупные организации всегда будут недооценивать самых продуктивных молодых людей, потому что у молодёжи пока нет измеримых результатов работы, и любая ошибка в оценке их способностей будет тяготеть к среднему значению.
Что же делать особенно продуктивному 22-летнему человеку? Один из вариантов — перешагнуть через головы организаций и выйти напрямую к пользователям. Любая компания, нанимающая вас, с экономической точки зрения действует как посредник для клиента. Та ставка, по которой вас оценивают (хотя они могут этого и не осознавать), — это попытка угадать вашу ценность для пользователя. Но есть способ оспорить их суждение. При желании вы можете добиться того, чтобы вас оценивали напрямую пользователи, создав собственную компанию.
Рынок гораздо проницательнее любого работодателя. И в нём напрочь отсутствует дискриминация. В интернете никто не знает, что ты собака. А главное — никто не знает, что тебе 22 года. Пользователям важно лишь то, даёт ли им ваш сайт или софт то, чего они хотят. Им плевать, создал ли его старшеклассник.
Если вы действительно продуктивны, почему бы не заставить работодателей платить за вас по рыночной ставке? Зачем идти обычным сотрудником в крупную компанию, если можно запустить стартап и вынудить их купить его ради вас?
Когда большинство людей слышат слово «стартап», они вспоминают знаменитые компании, вышедшие на биржу. Но большинство успешных стартапов добиваются успеха через поглощение. И обычно покупателю нужна не только технология, но и люди, которые её создали.
Часто крупные компании покупают стартапы ещё до того, как те начнут приносить прибыль. Очевидно, что в таких случаях им нужны не доходы. Им нужна команда разработчиков и программное обеспечение, созданное к этому моменту. Когда стартап покупают за 2 или 3 миллиона через шесть месяцев после запуска, это на самом деле скорее бонус за наём, чем поглощение бизнеса.
Я думаю, подобное будет происходить всё чаще и чаще, и от этого выиграют все. Это очевидно лучше для основателей стартапа, потому что они сразу получают солидную сумму денег. Но я считаю, что это лучше и для покупателей. Главная проблема крупных компаний и основная причина, почему они намного менее продуктивны, чем мелкие, — сложность оценки труда каждого отдельного человека. Покупка стартапов на ранней стадии решает эту проблему: покупатель не платит до тех пор, пока разработчики не докажут свою состоятельность. Покупатели защищены от рисков падения, но при этом забирают почти весь выигрыш от роста.
Разработка продукта
Покупка стартапов решает и ещё одну проблему, мучающую крупные компании: они не умеют создавать продукты. Крупные компании отлично умеют извлекать выгоду из существующих продуктов, но плохо справляются с созданием новых.
Почему? Это явление стоит изучить подробно, поскольку в этом и заключается raison d'etre стартапов.
Начнем с того, что большинству крупных компаний приходится защищать свою территорию, и это искажает их решения в области разработки. Например, сейчас популярны веб-приложения, но внутри Microsoft к ним наверняка относятся весьма неоднозначно, потому что сама идея веб-софта угрожает десктопу. Поэтому любое веб-приложение, которое в итоге окажется у Microsoft, скорее всего, как и Hotmail, будет чем-то, разработанным за пределами компании.
Другая причина, по которой крупные компании плохо создают новые продукты, заключается в том, что люди, способные на это, обычно не имеют большого веса в корпорациях (если только случайно не окажутся генеральными директорами). Прорывные технологии создаются людьми прорывного склада. А они либо не работают на крупную компанию, либо оказываются вытеснены поддакивателями и имеют сравнительно мало влияния.
Крупные компании также проигрывают потому, что обычно создают всего по одному экземпляру каждой вещи. Когда у вас всего один веб-браузер, вы не можете пойти с ним на серьёзный риск. Если же десять разных стартапов разработают десять разных веб-браузеров, а вы выберете лучший, вы, скорее всего, получите нечто более качественное.
Более общая версия этой проблемы заключается в том, что новых идей слишком много, чтобы одна компания могла изучить их все. Прямо сейчас может существовать 500 стартапов, уверенных, что делают нечто такое, что может купить Microsoft. Даже Microsoft едва ли смогла бы вести 500 внутренних проектов разработки одновременно.
К тому же крупные компании неправильно платят людям. Те, кто создаёт новый продукт в крупной компании, получают примерно одинаково независимо от того, успешен он или провален. Люди в стартапе рассчитывают разбогатеть в случае успеха продукта и остаться ни с чем в случае провала. [2] Поэтому вполне естественно, что в стартапе люди работают намного усерднее.
Сама по себе громоздкость крупных компаний является препятствием. В стартапах разработчики часто вынуждены напрямую общаться с пользователями, хотят они того или нет, просто потому, что больше некому заниматься продажами и техподдержкой. Продавать трудно и неприятно, но попытка продать что-то людям учит куда большему, чем чтение отзывов участников фокус-групп.
И, конечно же, крупные компании плохи в разработке продуктов, потому что они плохи во всём. В больших компаниях всё происходит медленнее, чем в маленьких, а разработка продукта — это то, что должно происходить быстро, ведь нужно пройти через множество итераций, чтобы получилось что-то стоящее.
Тенденция
Я думаю, что тенденция покупки стартапов крупными компаниями будет только ускоряться. Одно из главных остающихся препятствий — гордость. Большинство компаний, по крайней мере подсознательно, считают, что должны быть способны разрабатывать всё сами, и что покупка стартапов — это в некотором роде признание собственной неудачи. И поэтому, как обычно и поступают с признанием неудач, они откладывают этот момент как можно дольше. Из-за этого поглощение обходится очень дорого, когда оно наконец происходит.
Компаниям следовало бы выходить на охоту и находить стартапы, пока те ещё молоды, до того как венчурные капиталисты раздуют их стоимость до сотен миллионов. Многое из того, что добавляют венчурные инвесторы, покупателю всё равно не нужно.
Почему бы покупателям не попытаться предугадать, какие компании им придется покупать за сотни миллионов, и не забирать их заранее за десятую или двадцатую часть этой суммы? Потому что они не могут заранее угадать победителей? Но если они платят всего одну двадцатую, им достаточно и предсказывать в двадцать раз менее точно. С этим-то они наверняка справятся.
Я думаю, компании, скупающие технологии, постепенно научатся приходить в стартапы на более ранних стадиях. Им не обязательно выкупать их целиком. Решением может стать некий гибрид инвестиций и поглощения: например, купить долю компании с опционом на выкуп оставшейся части позже.
Покупая стартапы, компании фактически объединяют рекрутинг и разработку продукта. И я считаю, что это эффективнее, чем делать то и другое по отдельности, потому что вы всегда получаете людей, искренне преданных своему делу.
К тому же этот метод даёт команды разработчиков, которые уже отлично сработались. Любые трения между ними уже сглажены раскалённым утюгом управления стартапом. К тому моменту, как покупатель забирает их к себе, они уже понимают друг друга с полуслова. В софте это бесценно, ведь так много багов возникает именно на стыках кода, написанного разными людьми.
Инвесторы
То, что запуск компании обходится всё дешевле, даёт хакерам больше власти не только по отношению к работодателям. Это также даёт им больше власти по отношению к инвесторам.
Среди венчурных капиталистов общепринято считать, что хакерам нельзя позволять управлять собственными компаниями. Предполагается, что основатели должны принять специалистов с MBA в качестве своих начальников, а себе взять должность вроде технического директора (CTO). Возможно, бывают случаи, когда это оправдано. Но я думаю, что фаундеры будут всё чаще отстаивать контроль над бизнесом, потому что деньги инвесторов просто больше не нужны им в прежних объёмах.
Стартапы — явление сравнительно новое. Fairchild Semiconductor считается первым стартапом с венчурным финансированием, и основана она была в 1959 году, менее полувека назад. По шкале социальных изменений то, что мы имеем сейчас, — это пре-бета версия. Поэтому не стоит считать, что стартапы должны функционировать именно так, как они функционируют сейчас.
Fairchild для старта требовалось огромное количество денег. Им приходилось строить настоящие заводы. На что сегодня уходит первый раунд венчурного финансирования для веб-стартапа? Дополнительные деньги не ускорят написание кода; они не нужны для помещений и оборудования, так как всё это теперь стоит копейки; всё, что действительно можно купить за деньги, — это продажи и маркетинг. Отдел продаж чего-то стоит, признаю. Но маркетинг всё больше теряет актуальность. В интернете всё действительно стоящее расходится благодаря сарафанному радио.
Власть инвесторов проистекает из денег. Когда стартапам требуется меньше денег, у инвесторов остаётся меньше власти над ними. Так что будущим фаундерам, возможно, не придётся соглашаться на навязанных CEO, если они этого не хотят. Венчурных капиталистов придётся тащить по этому пути силком, но, как и многое из того, к чему людей приходится тащить силой, это в итоге может пойти им на пользу.
Google — наглядный пример того, куда всё движется. В качестве условия финансирования инвесторы настаивали на том, чтобы основатели наняли кого-то зрелого и опытного на должность CEO. Но, насколько мне известно, фаундеры не просто уступили и взяли того, кого хотели венчурные инвесторы. Они тянули целый год, а когда наконец согласились на CEO, то выбрали человека с докторской степенью по компьютерным наукам.
По моим ощущениям, основатели по-прежнему остаются самыми влиятельными фигурами в компании, и, судя по результатам Google, их молодость и неопытность ничуть им не помешали. Более того, я подозреваю, что дела у Google пошли лучше, чем если бы фаундеры дали венчурным капиталистам всё, что те хотели и когда хотели, и позволили какому-нибудь MBA взять бразды правления в свои руки сразу после первого раунда финансирования.
Я не утверждаю, что управленцы, назначенные инвесторами, бесполезны. Конечно, польза от них есть. Но им вовсе не обязательно становиться начальниками для основателей — а именно это и подразумевает титул CEO. Я прогнозирую, что в будущем назначенцы венчурных фондов всё чаще будут занимать должности операционных директоров (COO), а не генеральных (CEO). Основатели будут напрямую руководить инженерной частью, а всей остальной компанией — через COO.
Открытая клетка
Как в отношениях с работодателями, так и с инвесторами чаша весов медленно склоняется в сторону молодых. И тем не менее они, похоже, понимают это в самую последнюю очередь. Только самые амбициозные студенты вообще задумываются о создании собственной компании после выпуска. Большинство просто хочет устроиться на работу.
Может, так и должно быть. Возможно, если идея запуска стартапа пугает, это отсеивает тех, у кого нет твёрдой решимости. Но я подозреваю, что этот фильтр настроен слишком жестко. Мне кажется, есть люди, которые могли бы успешно запустить стартап, если бы попытались, но вместо этого они позволяют затянуть себя во всасывающие трубы крупных корпораций.
Вы замечали, что животные, которых выпускают из клеток, не сразу понимают, что дверь открыта? Часто их приходится выталкивать палкой. Нечто похожее произошло с блогами. Публиковаться в сети можно было ещё в 1995 году, однако блогинг по-настоящему взлетел лишь в последние пару лет. В 1995 году мы думали, что публиковать свои мысли имеют право только профессиональные писатели, а любой другой пишущий — просто чудак. Сейчас онлайн-публикации стали настолько популярными, что этим хотят заниматься все, даже журналисты печатных изданий. Но блогинг взлетел в последнее время вовсе не из-за каких-то технических инноваций; просто потребовалось восемь лет, чтобы все поняли: клетка открыта.
Я думаю, большинство студентов ещё не осознало, что экономическая клетка открыта. Многим родители внушали, что путь к успеху лежит через хорошую работу. Это было правдой, когда их родители учились в колледже, но сегодня это уже не так верно. Путь к успеху — создать что-то ценное, и для этого вовсе не обязательно работать на какую-то существующую компанию. На самом деле, часто это удаётся куда лучше, если на неё не работать.
Когда я общаюсь со студентами, больше всего меня удивляет то, насколько они консервативны. Не в политическом смысле, конечно. Я имею в виду, что они, похоже, не хотят рисковать. И это ошибка, потому что чем вы моложе, тем больший риск можете себе позволить.
Риск
Риск и вознаграждение всегда пропорциональны. Например, акции рискованнее облигаций, и на длинной дистанции они всегда приносят больший доход. Так почему же люди вообще покупают облигации? Подвох кроется во фразе «на длинной дистанции». Акции принесут больший доход за тридцать лет, но от года к году они могут падать в цене. Поэтому выбор инвестиций зависит от того, как скоро вам понадобятся деньги. Если вы молоды, вам следует выбирать самые рискованные инвестиции из всех возможных.
Все эти разговоры об инвестициях могут показаться чистой теорией. У большинства студентов долгов, вероятно, больше, чем активов. Им может казаться, что им нечего инвестировать. Но это не так: они могут инвестировать своё время, и здесь действует то же самое правило касательно риска. Возраст слегка за двадцать — самое подходящее время для безумных карьерных рисков.
Причина, по которой риск всегда пропорционален вознаграждению, кроется в действии рыночных сил. Люди готовы доплачивать за стабильность. Поэтому, если вы выбираете стабильность — покупая облигации или устраиваясь на работу в большую компанию, — это влетит вам в копеечку.
Более рискованные карьерные шаги в среднем окупаются лучше, потому что на них меньше спрос. Экстремальные решения, такие как запуск стартапа, настолько пугают, что большинство людей даже не попытается. Так что конкуренция оказывается вовсе не такой высокой, как можно было бы ожидать при стоящих на кону призах.
Арифметика здесь сурова. Хотя примерно 9 из 10 стартапов терпят неудачу, тот единственный, который выстрелит, принесёт основателям более чем в 10 раз больше, чем они заработали бы на обычной работе. [3] Именно в этом смысле стартапы «в среднем» приносят больше денег.
Помните об этом. Если вы запустите стартап, вы, скорее всего, прогорите. Большинство стартапов терпит крах. Такова природа этого бизнеса. Но браться за дело с 90-процентной вероятностью провала вовсе не обязательно ошибка, если вы можете позволить себе риск. Потерпеть крах в 40 лет, когда у вас семья на иждивении, — это действительно серьёзно. Но если вы прогорите в 22 года, то какая разница? Если вы попробуете создать стартап сразу после колледжа и он пойдет ко дну, к 23 годам вы останетесь без гроша, но станете намного умнее. Что, если задуматься, примерно соответствует тому, чего ждут от аспирантуры.
Даже если ваш стартап пойдёт ко дну, вы не испортите свои шансы у работодателей. Чтобы убедиться в этом, я расспросил нескольких друзей из крупных компаний. Я спросил менеджеров из Yahoo, Google, Amazon, Cisco и Microsoft, как бы они отнеслись к двум кандидатам: обоим по 24 года, с равными способностями, но один пытался запустить стартап, который прогорел, а второй провел два года после колледжа разработчиком в крупной компании. Каждый из них ответил, что предпочёл бы парня, попытавшегося создать свою компанию. Зод Назем, возглавляющий разработку в Yahoo, сказал:
На самом деле парень с провалившимся стартапом для меня ценнее. Можете так меня и процитировать!
Вот вам и ответ. Хотите, чтобы вас наняли в Yahoo? Создайте свою компанию.
Главный начальник — это клиент
Если даже крупные работодатели столь высоко ценят молодых хакеров, запускающих компании, почему так мало людей делает это? Почему студенты столь консервативны? Я думаю, дело в том, что они слишком много времени провели внутри различных институтов.
Первые двадцать лет жизни каждого человека состоят из перекачивания из одного института в другой. Скорее всего, вы мало что решали при выборе школы. А после школы само собой разумелось, что нужно поступать в университет. Возможно, у вас был выбор из нескольких вузов, но они, скорее всего, были очень похожи. Получается, к этому моменту вы уже двадцать лет едете по одной линии метро, и следующей станцией кажется работа.
На самом деле колледж — это конечная остановка ветки. Чисто внешне выход на работу в компанию может показаться просто очередным пунктом в череде институтов, но внутри всё устроено иначе. Окончание учёбы — это точка опоры вашей жизни, момент, когда вы превращаетесь из чистого потребителя в чистого производителя.
Второе фундаментальное изменение состоит в том, что теперь за рулём сидите вы. Вы можете отправиться куда угодно. Так что, возможно, стоит сделать шаг назад и понять, что происходит, вместо того чтобы просто действовать по умолчанию.
Всё время учебы в колледже, а вероятно, и задолго до этого, большинство студентов думает о том, чего хотят работодатели. Но на самом деле важно то, чего хотят клиенты, ведь именно они дают работодателям деньги на вашу зарплату.
Поэтому вместо мыслей о том, чего хотят работодатели, вам, пожалуй, лучше сразу думать о том, чего хотят пользователи. В той мере, в какой между этими вещами есть разница, вы можете даже использовать её в свою пользу, если создадите собственную компанию. Например, крупным компаниям нравятся покладистые конформисты. Но это всего лишь побочный эффект их огромного размера, а не то, что нужно клиентам.
Аспирантура
Я не осознавал всего этого отчётливо, когда оканчивал колледж — отчасти потому, что сразу пошёл в аспирантуру. Аспирантура может быть отличным вариантом, даже если вы планируете когда-нибудь запустить стартап. Вы можете открыть его после окончания учёбы или даже дёрнуть за стоп-кран на полпути, как основатели Yahoo и Google.
Аспирантура служит отличным трамплином для стартапов, потому что вы находитесь среди множества умных людей, и у вас есть более крупные блоки свободного времени для работы над собственными проектами, чем у студента или корпоративного служащего. Пока у вас достаточно терпимый научный руководитель, вы можете не торопясь развивать идею, прежде чем превратить её в компанию. Дэвид Файло и Джерри Янг запустили каталог Yahoo в феврале 1994 года, к осени он собирал по миллиону просмотров в день, но они не бросали аспирантуру и не регистрировали компанию вплоть до марта 1995 года.
Можно также попробовать сначала стартап, и если не выгорит — пойти в аспирантуру. Когда стартапы идут ко дну, это обычно происходит довольно быстро. В течение года вы уже поймёте, не теряете ли время зря.
Если он потерпит неудачу, конечно. Если же он взлетит, вам, возможно, придётся отложить аспирантуру ещё немного. Зато потом жить там будет куда приятнее, чем на обычную аспирантскую стипендию.
Опыт
Ещё одна причина, по которой молодые люди чуть за двадцать не открывают стартапы, заключается в том, что они чувствуют нехватку опыта. Большинство инвесторов считает точно так же.
Помню, как в колледже я постоянно слышал это слово — «опыт». Что люди на самом деле имеют в виду? Очевидно, ценен не сам по себе опыт, а те изменения, которые он производит в вашем мозгу. Что меняется в вашей голове с появлением «опыта», и можно ли ускорить этот процесс?
Теперь у меня есть некоторые данные на этот счёт, и я могу сказать, чего именно обычно не хватает людям без опыта. Я уже говорил, что любому стартапу нужны три вещи: начать с хорошей командой, сделать то, чего хотят пользователи, и не тратить слишком много денег. По неопытности ошибаются именно во втором пункте. Полно студентов, обладающих достаточными техническими навыками для написания хорошего софта, и студенты не особо склонны сорить деньгами. Если они и ошибаются, то обычно из-за непонимания, что нужно делать именно то, чего хотят люди.
Это недостаток не только молодых. Создавать то, что никому не нужно, свойственно основателям стартапов любого возраста.
К счастью, этот изъян легко исправить. Если бы все студенты были плохими программистами, проблема была бы куда сложнее. Чтобы научиться программировать, могут потребоваться годы. Но я не думаю, что нужны годы, чтобы научиться делать вещи, нужные людям. Моя гипотеза такова: нужно просто дать хакерам лёгкую оплеуху и сказать: «Очнитесь. Не сидите здесь, выдумывая априорные теории о том, что нужно пользователям. Идите, найдите живых пользователей и посмотрите, что им нужно».
Большинство успешных стартапов не просто делают нечто очень конкретное, но и решают проблему, о существовании которой люди уже знают.
Главное изменение, которое «опыт» производит в вашем мозгу, — это осознание того, что нужно решать проблемы людей. Как только вы это уясните, вы быстро перейдёте к следующему шагу — выяснению того, в чём именно эти проблемы заключаются. А для этого потребуются усилия, потому что софт на самом деле используется — особенно теми, кто платит за него больше всех, — совсем не так, как можно было ожидать. Например, заявленная цель PowerPoint — презентация идей. Настоящая же его роль — преодоление страха публичных выступлений. Он позволяет выступить с солидным на вид докладом ни о чём и заставляет аудиторию сидеть в тёмной комнате и смотреть на слайды вместо того, чтобы сидеть при ярком свете и разглядывать вас.
Такие вещи лежат прямо на поверхности, их может заметить каждый. Главное — знать, куда смотреть: понимать, что идея для стартапа — это не то же самое, что идея для учебного проекта. Цель стартапа — не написать крутую программу. Она в том, чтобы сделать что-то, что нужно людям. А для этого нужно смотреть на пользователей: забыть про хакерство и просто наблюдать за пользователями. Это может потребовать серьезной перестройки мышления, ведь у программ, которые вы пишете во время учебы, пользователей почти или совсем нет.
За несколько ходов до сборки кубик Рубика все еще выглядит как полнейший беспорядок. Мне кажется, мозги многих студентов находятся в похожем состоянии: они всего в паре шагов от того, чтобы при желании запустить успешный стартап, но сами этого не понимают. Технических навыков у них более чем достаточно. Они просто еще не осознали, что путь к созданию богатства лежит через создание того, чего хотят пользователи, а работодатели — это просто посредники между вами и пользователями, берущие на себя объединение рисков.
Если вы молоды и умны, вам не нужно ни то, ни другое. Вам не нужен кто-то еще, кто будет говорить вам, чего хотят пользователи, потому что вы можете разобраться в этом сами. И вам не нужно объединять риски с другими, потому что чем вы моложе, тем больший риск вам стоит на себя брать.
Официальное предупреждение
В заключение я хотел бы передать совместное послание от меня и ваших родителей. Не бросайте колледж ради стартапа. Спешить некуда. После выпуска у вас будет масса времени, чтобы открывать компании. На самом деле, вполне неплохо пойти поработать пару лет в уже существующей компании после окончания учебы, чтобы понять, как вообще устроен бизнес.
И все же, когда я думаю об этом, я не могу представить, как говорю 19-летнему Биллу Гейтсу, что ему стоит дождаться окончания учебы, прежде чем создавать компанию. Он послал бы меня куда подальше. И смог бы я честно утверждать, что он вредит своему будущему — что, находясь в эпицентре микрокомпьютерной революции, он научится меньшему, чем сидя на парах в Гарварде? Пожалуй, нет.
И да, хотя вы наверняка узнаете кое-что ценное, если пару лет поработаете на кого-то перед запуском собственного дела, за то же время у руля собственной компании вы тоже кое-чему научитесь.
Совет пойти поработать на дядю 19-летний Билл Гейтс встретил бы еще холоднее. «То есть я должен окончить колледж, потом два года работать на чужую компанию, и только потом смогу открыть свою? Мне придется ждать до 23 лет? Это же четыре года. Это больше двадцати процентов всей моей сознательной жизни на данный момент. К тому же через четыре года будет уже слишком поздно зарабатывать на написании интерпретатора Basic для Altair».
И он был бы прав. Apple II вышел всего через два года. На самом деле, если бы Билл окончил колледж и пошел работать в другую компанию, как мы советуем, он вполне мог бы оказаться в Apple. И хотя для всех нас это, возможно, было бы лучше, для него самого — вряд ли.
Так что, хотя я и придерживаюсь нашего благоразумного совета окончить колледж, а затем немного поработать перед созданием стартапа, приходится признать: это одна из тех вещей, которые старшие говорят молодым, нисколько не рассчитывая, что те послушают. Мы говорим такое в основном для того, чтобы потом сказать, что мы вас предупреждали. Так что не говорите, что я вас не предупреждал.
Примечания
[1] Среднестатистическому пилоту B-17 во время Второй мировой войны было чуть за двадцать. (Спасибо Тэду Марко за это замечание.)
[2] Если бы компания попыталась платить сотрудникам по такой схеме, ее назвали бы несправедливой. И все же, когда компании покупают одни стартапы и игнорируют другие, никому не приходит в голову называть это несправедливостью.
[3] Вероятность успеха стартапа 1 из 10 — это своего рода городская легенда. Уж слишком круглое число. Подозреваю, что шансы на самом деле чуть хуже.
Спасибо Джессике Ливингстон за вычитку черновиков, друзьям, которым я обещал анонимность, за их мысли о найме, а также Карен Нгуен и CSUA в Беркли за организацию этого выступления.