Несколько месяцев назад в одной статье о Y Combinator утверждалось, что поначалу это был «театр одного актёра». К сожалению, подобное приходится читать нередко. Но проблема такого описания не просто в том, что оно несправедливо. Оно ещё и вводит в заблуждение. Многое из того, что является самым новаторским в YC, появилось благодаря Джессике Ливингстон. Если вы не понимаете её, вы не понимаете YC. Поэтому позвольте мне немного рассказать о Джессике.
У YC было четверо основателей. Мы с Джессикой решили запустить его однажды вечером, а на следующий день привлекли моих друзей Роберта Морриса и Тревора Блэквелла. Мы с Джессикой вели ежедневные дела YC, а Роберт и Тревор читали заявки и вместе с нами проводили собеседования.
Когда мы запускали YC, мы с Джессикой уже встречались. Поначалу мы пытались вести себя «профессионально», то есть скрывать это. Оглядываясь назад, это кажется нелепым, и вскоре мы бросили притворяться. И тот факт, что мы с Джессикой были парой, во многом сделал YC таким, каким он стал. YC ощущался как семья. Основатели на ранних этапах были в основном молодыми. Раз в неделю мы все вместе ужинали — первые пару лет готовил я. Наше первое здание раньше было жилым домом. Общая атмосфера разительно отличалась от венчурного офиса на Sand Hill Road, и исключительно в лучшую сторону. В ней была подлинность, которую чувствовал каждый входящий. И дело не только в том, что люди нам доверяли. Это было идеальное качество для передачи стартапам. Подлинность — одна из важнейших вещей, которые YC ищет в основателях, и не только потому, что притворщики и оппортунисты раздражают, но и потому, что именно подлинность сильнее всего отличает самые успешные стартапы от всех остальных.
Ранний YC был семьёй, а Джессика была её мамой. И культура, которую она сформировала, стала одной из важнейших инноваций YC. Культура важна в любой организации, но в YC культура была не просто тем, как мы ведём себя во время создания продукта. В YC культура и была продуктом.
Джессика была мамой и в другом смысле: последнее слово оставалось за ней. Всё, что мы делали как организация, сначала проходило через неё — кого финансировать, что говорить публично, как взаимодействовать с другими компаниями, кого нанимать, абсолютно всё.
До рождения детей YC был практически всей нашей жизнью. Чёткой границы между рабочими часами и нерабочими не существовало. Мы говорили о YC постоянно. И хотя найдутся такие виды бизнеса, влияние которых на личную жизнь было бы утомительным, нам это нравилось. Мы создали YC, потому что нам это было интересно. А некоторые задачи, которые мы пытались решить, были бесконечно сложными. Как распознать хороших основателей? Об этом можно рассуждать годами, и мы рассуждали; мы рассуждаем об этом до сих пор.
В чём-то я разбираюсь лучше Джессики, а в чём-то она превосходит меня. И одно из её главных достоинств — умение разбираться в людях. Она из тех редких людей, у которых есть настоящий рентген человеческого характера. Она способна раскусить любого притворщика практически мгновенно. Внутри YC её прозвали «Социальным радаром», и эта её суперспособность сыграла решающую роль в формировании YC. Чем раньше вы отбираете стартапы, тем больше ваш выбор зависит от самих основателей. Инвесторы на более поздних стадиях могут протестировать продукт и изучить метрики роста. На том этапе, когда инвестирует YC, зачастую нет ни продукта, ни каких-либо показателей.
Другие полагали, будто YC обладает каким-то особым видением будущего технологий. В основном же наше видение походило на сократовское: мы хотя бы знали, что ничего не знаем. Успех YC принесло умение выбирать хороших основателей. Мы считали Airbnb плохой идеей. Мы профинансировали их, потому что нам понравились основатели.
Во время собеседований мы с Робертом и Тревором засыпали кандидатов техническими вопросами. Джессика в основном наблюдала. Многие заявители, вероятно, принимали её за секретаря, особенно поначалу, ведь именно она выходила встречать каждую новую группу и не задавала много вопросов. Её это устраивало. Ей было легче наблюдать за людьми, пока они не обращали на неё внимания. Но после собеседования мы втроём поворачивались к Джессике и спрашивали: «Что говорит Социальный радар?» [1]
Присутствие «Социального радара» на собеседованиях помогало не только отбирать тех, кто добьётся успеха. Это также помогало нам выбирать основателей, которые были хорошими людьми. Поначалу мы делали это просто потому, что не могли иначе. Представьте, каково это — обладать рентгеновским зрением на характер. Находиться рядом с плохими людьми было бы невыносимо. Поэтому мы отказывались финансировать основателей, в чьих человеческих качествах сомневались, даже если верили в их потенциальный успех.
Хотя изначально мы поступали так из эгоистичных побуждений, для YC это оказалось невероятно ценным. Сперва мы этого не понимали, но люди, которых мы отбирали, должны были составить сеть выпускников YC. И раз уж мы их выбрали, то, если они не совершат ничего вопиющего, они останутся её частью на всю жизнь. Некоторые теперь считают сообщество выпускников YC его главным достоинством. Лично я считаю, что и советы YC весьма хороши, но сеть выпускников определённо входит в число самых ценных преимуществ. Уровень доверия и взаимопомощи поразителен для сообщества такого масштаба. И Джессика — главная тому причина.
(Как мы позже выяснили, отказ людям с сомнительным характером, вероятно, почти ничего нам не стоил, поскольку то, насколько основатели порядочны, и то, насколько они успешны, не ортогонально. Если плохие основатели вообще добиваются успеха, они, как правило, продают компанию на раннем этапе. Самые успешные основатели почти сплошь хорошие люди.)
Если Джессика была так важна для YC, почему об этом знает не так много людей? Отчасти потому, что я писатель, а писателям всегда достаётся непропорционально много внимания. Брендом YC изначально был мой личный бренд, и наши заявители были людьми, читавшими мои эссе. Но есть и другая причина: Джессика терпеть не может внимание. Разговоры с журналистами заставляют её нервничать. Мысль о публичном выступлении парализует. Ей было не по себе даже на нашей свадьбе, ведь невеста всегда находится в центре внимания. [2]
Она не любит внимание не просто из-за застенчивости, а потому, что оно сбивает настройки Социального радара. Она не может быть собой. Нельзя наблюдать за людьми, когда все смотрят на тебя.
Ещё одна причина её беспокойства по поводу внимания — неприязнь к хвастовству. Во всём, что она делает публично, её самый большой страх (после естественного страха сделать плохо) — показаться показушной. Она говорит, что излишняя скромность — частая проблема женщин. Но в её случае дело не только в этом. Она испытывает к показухе настолько глубокое отвращение, что это граничит с фобией.
Она также терпеть не может конфликты. Она просто не умеет ругаться; она замыкается в себе. А быть публичным лицом организации, к сожалению, предполагает немало борьбы.
Поэтому, хотя Джессика больше кого-либо другого сделала YC уникальным, те самые качества, которые позволили ей это осуществить, привели к тому, что её имя часто вычёркивают из истории YC. Все покупаются на историю о том, что PG основал YC, а его жена просто вроде как помогала. Даже недоброжелатели YC верят в это. Пару лет назад, когда на нас нападали за то, что мы не финансируем больше женщин-основателей (чем их существует в природе), все приравнивали YC исключительно к PG. Признание центральной роли Джессики в YC разрушило бы этот нарратив.
Джессика была в ярости от того, что её компанию обвиняют в сексизме. Я никогда не видел её настолько разгневанной. Но она не стала возражать им. Публично. В частных разговорах не обошлось без крепких выражений. И она написала целых три разных эссе на тему женщин-основателей. Но так и не смогла заставить себя опубликовать ни одно из них. Она видела, сколько яда выливается в этой дискуссии, и отступила, не желая ввязываться. [3]
Дело было не только в нелюбви к конфликтам. Она настолько тонко чувствует характер, что ей противно даже спорить с нечестными людьми. Сама мысль о перепалках с авторами кликбейтов или троллями в Twitter казалась ей не просто пугающей, а отвратительной.
Однако Джессика знала, что её собственный пример успешной женщины-основателя вдохновит больше женщин создавать компании, поэтому в прошлом году она сделала то, чего YC никогда прежде не делал, — наняла PR-агентство, чтобы организовать несколько интервью. На одном из первых журналист отмахнулся от её мыслей о стартапах и превратил всё в сенсационную историю о том, как какой-то парень пытался с ней познакомиться, пока она ждала снаружи бара, где они договорились встретиться. Джессика была подавлена — отчасти потому, что парень не сделал ничего дурного, но главным образом потому, что статья выставила её жертвой, значимой лишь благодаря своему полу, а не одним из самых осведомлённых инвесторов в Долине.
После этого она велела PR-агентству остановиться.
Из прессы вы вряд ли узнаете о достижениях Джессики. Поэтому я расскажу вам о них сам. Y Combinator по своей сути — это узловой центр людей, как университет. Он не производит продукт. Его определяют люди. Джессика больше кого бы то ни было отбирала и взращивала это сообщество. В этом смысле она буквально создала YC.
Джессика знает о качествах основателей стартапов больше, чем кто-либо когда-либо знал. Её колоссальный массив данных в сочетании с рентгеновским зрением дают идеальный синергетический эффект в этом отношении. А качества основателей — лучший показатель того, как пойдут дела у стартапа. Стартапы же, в свою очередь, служат главным источником роста развитых экономик.
Человек, который знает больше всех о важнейшем факторе роста развитых экономик, — вот кто такая Джессика Ливингстон. Разве не заслуживает такой человек гораздо большей известности?
Примечания
[1] Хардж Таггар напомнил мне, что хотя Джессика и не задавала много вопросов, они обычно были ключевыми:
«Она всегда мастерски подмечала любые тревожные сигналы касательно команды или её решимости и обезоруживающе задавала именно тот вопрос, который обычно открывал больше, чем осознавали сами основатели».
[2] Или, точнее говоря, хотя ей и нравится получать внимание в смысле признания её заслуг, ей не нравится привлекать внимание в смысле пребывания под постоянным наблюдением в реальном времени. К сожалению, не только для неё, но и для многих людей, объём первого во многом зависит от объёма второго.
К слову, если бы вы увидели Джессику на публичном мероприятии, вы бы никогда не догадались, что она не выносит внимания, потому что (а) она очень вежлива и (б) когда она нервничает, то начинает больше улыбаться.
[3] Существование таких людей, как Джессика, — это то, что нужно научиться признавать не только традиционным СМИ, но и феминисткам. Есть успешные женщины, которые не любят воевать. А это означает, что если публичный диалог о женщинах сведётся к войне, их голоса будут заглушены.
Здесь действует своего рода закон Грешема для дискуссий. Если обсуждение достигает определённого уровня нетерпимости, более вдумчивые участники начинают уходить. Никто не понимает женщин-основателей лучше Джессики. Но маловероятно, что кто-то когда-либо услышит её откровенное высказывание на эту тему. Некоторое время назад она попыталась прощупать почву, и реакция оказалась настолько агрессивной, что она решила: «больше никогда».
Спасибо Сэму Альтману, Полу Бакхайту, Патрику Коллисону, Дэниелу Гаклу, Кэролинн Леви, Джону Леви, Кирсти Нату, Роберту Моррису, Джеффу Ралстону и Харджу Таггару за чтение черновиков этого текста. И да, Джессике Ливингстон, которая, ко всеобщему удивлению, заставила меня вырезать совсем немного.