Я читал хронику Четвёртого крестового похода Виллардуэна как минимум дважды, а может, и трижды. И всё же, если бы мне пришлось записать всё, что я из неё помню, вряд ли набралось бы намного больше одной страницы. Умножьте это на несколько сотен, и у меня возникает неловкое чувство, когда я смотрю на свои книжные полки. Какой толк читать все эти книги, если я так мало из них помню?
Несколько месяцев назад, когда я читал превосходную биографию Гильберта, написанную Констанс Рид, я нашёл если не ответ на этот вопрос, то по крайней мере то, от чего мне стало легче. Она пишет:
Гильберт не терпел математических лекций, которые пичкали студентов фактами, но не учили их формулировать проблему и решать её. Он часто повторял им, что «безупречная формулировка задачи — это уже половина её решения».
Эта мысль всегда казалась мне важной, и я ещё больше утвердился в ней, услышав подтверждение от Гильберта.
Но как я вообще изначально пришёл к этой мысли? Благодаря сочетанию собственного опыта и других прочитанных вещей. Ничего из этого я в тот момент вспомнить не мог! И со временем я забуду и то, что Гильберт тоже подтвердил это. Но моя возросшая уверенность в важности этой мысли всё равно останется тем, что я почерпнул из этой книги, даже после того, как я забуду, откуда я это узнал.
Чтение и опыт тренируют вашу модель мира. И даже если вы забываете сам опыт или прочитанное, их влияние на вашу модель мира сохраняется. Ваш разум подобен скомпилированной программе, исходный код которой вы потеряли. Она работает, но вы не знаете почему.
Искать то, что я вынес из хроники Виллардуэна, нужно не в том, что я помню из неё, а в моих мысленных моделях крестовых походов, Венеции, средневековой культуры, осадной войны и так далее. Это не означает, что я не мог бы читать внимательнее, но по крайней мере плоды чтения оказываются не столь удручающе малыми, как могло бы показаться.
Это одна из тех вещей, которые задним числом кажутся очевидными. Но для меня это было открытием и, вероятно, стало бы таковым для любого, кто испытывал неловкость от того, что (по-видимому) забыл так много из прочитанного.
Однако осознание этого не просто помогает спокойнее относиться к забыванию. Из этого следуют вполне конкретные выводы.
Например, чтение и опыт обычно «компилируются» прямо в момент, когда они происходят, с учётом состояния вашего мозга на тот момент. Одна и та же книга скомпилируется по-разному в разные периоды вашей жизни. А значит, важные книги безусловно стоит перечитывать по нескольку раз. Раньше я всегда испытывал некоторое предубеждение против перечитывания книг. Подсознательно я приравнивал чтение к работе вроде плотницкого дела, где необходимость переделывать что-то во второй раз означает, что вы сплоховали в первый. Теперь же фраза «уже читал» кажется мне почти бессмысленной.
Любопытно, что этот вывод применим не только к книгам. Технологии будут всё чаще давать нам возможность переживать пережитый опыт заново. Когда люди делают это сегодня, то обычно ради повторного удовольствия (например, просматривая фотографии из поездки) или чтобы найти причину какого-то бага в своём скомпилированном коде (как Стивен Фрай, сумевший вспомнить детскую травму, которая мешала ему петь). Но по мере того как технологии записи и воспроизведения нашей жизни будут совершенствоваться, вполне может стать привычным переживать события заново без какой-либо конкретной цели, просто чтобы снова извлечь из них уроки, как при перечитывании книги.
Со временем мы, возможно, сможем не просто воспроизводить опыт, но и индексировать его и даже редактировать. Так что хотя незнание того, откуда вы что-то знаете, кажется неотъемлемой частью человеческой природы, вполне может оказаться, что это не так.
Спасибо Сэму Олтмену, Джессике Ливингстон и Роберту Моррису за чтение черновиков этой статьи.