Недавно меня поразило, как мало злых людей среди самых успешных из моих знакомых. Исключения есть, но их удивительно мало.
Злоба — не редкость. На самом деле одна из вещей, которую показал нам интернет, — это насколько злыми могут быть люди. Несколько десятилетий назад публиковать своё мнение могли только знаменитости и профессиональные авторы. Теперь это доступно каждому, и мы все видим длинный хвост злобы, который раньше был скрыт от глаз.
И всё же, хотя злых людей вокруг явно много, среди самых успешных людей, которых я знаю, их практически нет. В чём же дело? Неужели злоба и успех обратно пропорциональны?
Отчасти дело, конечно, в ошибке выборки. Я общаюсь лишь с людьми из определённых сфер: основателями стартапов, программистами, профессорами. Охотно верю, что успешные люди в других областях бывают злыми. Возможно, успешные управляющие хедж-фондами злы — я знаю недостаточно, чтобы утверждать наверняка. Весьма вероятно, что злыми являются большинство успешных наркобаронов. Но есть как минимум огромные части мира, где злые люди не правят, и эта территория, похоже, расширяется.
Моя жена и соосновательница Y Combinator Джессика — одна из тех редких людей, которые обладают рентгеновским зрением на человеческий характер. Быть женатым на ней — всё равно что стоять рядом с багажным сканером в аэропорту. Она пришла в мир стартапов из инвестиционного банкинга, и её всегда поражало как то, насколько неизменно успешные основатели стартапов оказываются хорошими людьми, так и то, с каким постоянством плохие люди терпят неудачу в качестве основателей.
Почему? Думаю, на это есть несколько причин. Во-первых, злоба делает человека глупым. Вот почему я ненавижу ссоры. В ссоре ты никогда не выдаёшь свои лучшие результаты, потому что ссоры недостаточно универсальны. Победа всегда зависит от конкретной ситуации и вовлечённых людей. Ссоры выигрывают не масштабными идеями, а уловками, применимыми лишь в одном частном случае. При этом сил на препирательства уходит столько же, сколько на размышления о настоящих проблемах. Что особенно болезненно для тех, кому не всё равно, как используется их мозг: он работает на высоких оборотах, но ты никуда не движешься, словно буксующий автомобиль.
Стартапы не побеждают атаками. Они побеждают превосходством, выходом на иной уровень. Бывают, конечно, исключения, но обычно способ победить — это мчаться вперёд, а не останавливаться и драться.
Ещё одна причина, по которой злые основатели проигрывают, заключается в том, что к ним не идут работать лучшие специалисты. Они могут нанять людей, которые будут терпеть их просто потому, что им нужна работа. Но у лучших есть другие варианты. Злой человек не сможет убедить лучших людей работать на себя, если только он не обладает феноменальным даром убеждения. И если наличие лучших людей помогает любой организации, то для стартапов это вопрос жизни и смерти.
Действует и дополняющая сила: если вы хотите создать нечто великое, полезно руководствоваться духом доброжелательности. Основатели стартапов, которые в итоге становятся богаче всех, движимы не деньгами. Те, кем движут деньги, соглашаются на щедрые предложения о покупке компании, которые на пути к успеху получает почти каждый стартап. [1] Те же, кто продолжает идти дальше, движимы чем-то иным. Возможно, они не говорят об этом вслух, но обычно они стремятся изменить мир к лучшему. А значит, люди с желанием улучшить мир обладают естественным преимущественным правом. [2]
Самое захватывающее заключается в том, что стартапы — не просто какая-то случайная область деятельности, где злоба и успех обратно пропорциональны. За такой работой будущее.
На протяжении большей части истории успех означал контроль над дефицитными ресурсами. Его добивались борьбой — будь то буквально, когда кочевники-скотоводы вытесняли охотников-собирателей на бесплодные земли, или фигурально, когда финансисты «Позолоченного века» соперничали друг с другом за создание железнодорожных монополий. Большую часть истории успех означал победу в играх с нулевой суммой. И в большинстве из них злоба была не помехой, а, вероятно, преимуществом.
Ситуация меняется. Всё чаще игры, имеющие значение, оказываются играми не с нулевой суммой. Всё чаще вы побеждаете не в борьбе за контроль над дефицитным ресурсом, а благодаря новым идеям и созданию новых вещей. [3]
Игры, где побеждали благодаря новым идеям, существовали давно. В третьем веке до нашей эры именно так победил Архимед. По крайней мере, пока его не убило вторгшееся римское войско. Что отлично иллюстрирует причину происходящих перемен: чтобы новые идеи имели значение, необходим определённый уровень гражданского порядка. И дело не просто в отсутствии войны. Нужно также предотвращать то экономическое насилие, которое магнаты девятнадцатого века применяли друг к другу, а коммунистические страны — к своим гражданам. Люди должны чувствовать, что созданное ими не отнимут. [4]
Для мыслителей так было всегда, поэтому данная тенденция и зародилась среди них. Вспоминая успешных исторических личностей, не отличавшихся жестокостью, мы обнаруживаем математиков, писателей и художников. Поразительно то, что их образ действий, похоже, распространяется повсеместно. Игры, в которые играли интеллектуалы, проникают в реальный мир, и это меняет историческую полярность взаимосвязи между злобой и успехом на противоположную.
Поэтому я очень рад, что остановился и задумался об этом. Мы с Джессикой всегда старались учить наших детей не быть злыми. Мы терпим шум, беспорядок и вредную еду, но не злобу. И теперь у меня есть как дополнительный повод пресекать её, так и дополнительный аргумент для разговора: злоба ведёт к поражению.
Примечания
[1] Я не утверждаю, что всеми основателями, принимающими крупные предложения о покупке, движут только деньги; скорее, те, кто отказывается, движимы не только ими. К тому же, финансовая мотивация может иметь и благородные истоки — например, забота о семье или желание обрести свободу для работы над проектами, улучшающими мир.
[2] Вряд ли каждый успешный стартап действительно делает мир лучше. Но их основатели, подобно родителям, искренне в это верят. Успешные основатели влюблены в свои компании. И хотя такая любовь столь же слепа, как и любовь между людьми, она неподдельна.
[3] Питер Тиль заметил бы, что успешные основатели по-прежнему богатеют за счёт контроля над монополиями — просто над монополиями, которые они сами создают, а не захватывают. И хотя по большей части это правда, это означает огромный сдвиг в том, какой тип людей выходит победителем.
[4] Справедливости ради, римляне не собирались убивать Архимеда. Римский военачальник прямо приказал пощадить его. Но в суматохе его всё равно убили.
Во времена достаточного хаоса даже мышление требует контроля над дефицитными ресурсами, поскольку сама жизнь становится дефицитным ресурсом.
Спасибо Сэму Альтману, Рону Конвею, Дэниелу Гаклу, Джессике Ливингстон, Роберту Моррису, Джеффу Ралстону и Фреду Уилсону за чтение черновиков этой статьи.