(Это эссе основано на выступлениях на Startup School 2007 и в Berkeley CSUA.)
Мы занимаемся Y Combinator уже достаточно долго, чтобы накопить определенные данные об успешности проектов. В нашем первом наборе летом 2005 года было восемь стартапов. Из этих восьми, судя по всему, как минимум четыре добились успеха. Три были поглощены: Reddit появился в результате слияния двух проектов — Reddit и Infogami, а о третьем поглощении мы пока не можем рассказывать. Еще одним проектом из того набора был Loopt, дела у которого идут настолько хорошо, что их, вероятно, могли бы купить минут за десять, если бы они захотели.
Таким образом, около половины основателей из того первого лета, менее двух лет назад, сейчас богаты — по крайней мере, по своим меркам. (Одна из вещей, которую узнаешь, разбогатев, заключается в том, что у богатства много степеней.)
Я не готов прогнозировать, что процент успеха удержится на столь высоком уровне в 50%. Тот первый набор вполне мог оказаться аномалией. Но мы должны показывать результат лучше, чем часто цитируемая (и, вероятно, взятая с потолка) стандартная цифра в 10%. Целиться в 25% кажется вполне надежным ориентиром.
Даже у тех основателей, кто потерпел неудачу, жизнь вовсе не пошла под откос. Из тех первых восьми стартапов три сейчас, вероятно, мертвы. В двух случаях основатели в конце лета просто переключились на другие дела. Не думаю, что этот опыт нанес им душевную травму. Ближе всего к тяжелому провалу подошел Kiko, чьи основатели продолжали работать над своим проектом целых год, прежде чем их раздавил Google Calendar. Но в итоге они остались довольны. Они продали свое ПО на eBay за четверть миллиона долларов. Расплатившись с бизнес-ангелами, каждый из них получил сумму примерно в размере годовой зарплаты. [1] Затем они сразу же взялись за создание нового и гораздо более захватывающего стартапа — Justin.TV.
И вот еще более поразительная статистика: 0% участников того первого набора получили негативный опыт. У них были взлеты и падения, как и в любом стартапе, но вряд ли хоть кто-то из них согласился бы променять это на работу в офисной кабинке-кьюбикле. И эта статистика, скорее всего, не аномалия. Каким бы ни оказался наш долгосрочный процент успеха, доля людей, жалеющих, что не пошли на обычную работу, по моему мнению, останется близкой к 0%.
Главная загадка для меня такова: почему стартапы не создает больше людей? Если почти каждый, кто этим занимается, предпочитает такой путь обычной работе, а значительная часть становится богатыми, почему все не хотят этого делать? Многие думают, что мы получаем тысячи заявок на каждый цикл финансирования. На самом деле обычно их всего несколько сотен. Почему больше людей не подает заявки? И хотя любому, кто наблюдает за этой средой со стороны, кажется, что стартапы плодятся как сумасшедшие, их число ничтожно мало по сравнению с количеством людей, обладающих необходимыми навыками. Подавляющее большинство программистов по-прежнему сразу после колледжа отправляются прямиком в офисные кабинки и остаются там.
Создается впечатление, что люди действуют вопреки собственным интересам. Что происходит? Что ж, я могу ответить. Благодаря положению Y Combinator на самом начальном этапе венчурного финансирования мы, вероятно, являемся ведущими мировыми экспертами по психологии людей, которые не уверены, хотят ли они создавать компанию.
В неуверенности нет ничего плохого. Если вы хакер, подумывающий о стартапе и сомневающийся перед решающим прыжком, вы продолжаете великую традицию. Ларри и Сергей испытывали то же самое, прежде чем запустить Google, как и Джерри с Фило перед запуском Yahoo. На самом деле, мне кажется, что самые успешные стартапы создают именно сомневающиеся хакеры, а не чересчур ретивые бизнесмены.
У нас есть подтверждения этому. Несколько самых успешных профинансированных нами стартапов позже признались, что решились подать заявку в самый последний момент. Некоторые приняли решение буквально за пару часов до дедлайна.
Способ справиться с неуверенностью — разложить ее на составляющие. У большинства людей, не решающихся что-то сделать, в голове перемешано около восьми различных причин, и они сами не знают, какие из них главные. Часть из них обоснованна, часть — надумана, но пока вы не поймете их точное соотношение, вам не узнать, насколько оправданны ваши сомнения в целом.
Поэтому я собираюсь перечислить все составляющие нежелания людей создавать стартапы и объяснить, какие из них реальны. Тогда потенциальные основатели смогут использовать это как чек-лист для анализа собственных чувств.
Признаю, моя цель — повысить вашу уверенность в себе. Но здесь есть два отличия от привычных упражнений по укреплению веры в себя. Во-первых, я заинтересован быть честным. Большинство людей из индустрии повышения самооценки достигают своей цели в тот момент, когда вы покупаете их книгу или оплачиваете участие в семинаре, где вам рассказывают, какой вы потрясающий. В то время как если я подтолкну к созданию стартапов тех, кому не стоит этим заниматься, я лишь испорчу жизнь себе. Если я сагитирую слишком много людей подать заявки в Y Combinator, для меня это обернется лишней работой, потому что мне придется читать все эти заявки.
Во-вторых, будет отличаться сам мой подход. Вместо позитивного настроя я прибегну к негативному. Вместо того чтобы твердить: «Давай, у тебя все получится», я рассмотрю все причины, по которым вы этого не делаете, и покажу, почему большинство из них (хотя и не все) стоит проигнорировать. Начнем с той, с которой каждый из нас рождается.
1. Слишком молод
Многие считают, что они слишком молоды для запуска стартапа. И многие правы. Медианный возраст в мире составляет около 27 лет, так что, вероятно, треть населения планеты может честно заявить о своей незрелости.
Что значит «слишком молод»? Одной из наших целей в Y Combinator было нащупать нижнюю границу возраста для основателей стартапов. Нам всегда казалось, что инвесторы в этом вопросе чрезмерно консервативны: они предпочитали финансировать профессоров, хотя на самом деле им стоило бы вкладываться в аспирантов или даже студентов бакалавриата.
Главное, что мы выяснили, расширяя эти рамки, — это не то, где проходит граница, а то, насколько она размыта. Крайний предел может доходить до 16 лет. Мы не заглядываем за отметку младше 18 лет просто потому, что люди моложе этого возраста юридически не правомочны заключать договоры. Но самому успешному из основателей, которых мы профинансировали на сегодняшний день, Сэму Альтману, в тот момент было 19 лет.
Впрочем, Сэм Альтман — исключительный случай. В 19 лет казалось, что внутри него живет сорокалетний человек. Но есть и другие 19-летние, которые внутри остаются 12-летними детьми.
Слово «взрослый» для людей старше определенного возраста существует не просто так. Есть порог, который вы пересекаете. Формально его ставят на отметке 21 года, однако разные люди переступают его в совершенно разном возрасте. Вы достаточно взрослый для создания стартапа, если перешли этот рубеж — сколько бы лет вам ни было.
Как это определить? Есть пара проверок, которыми пользуются взрослые. На самом деле, я понял, что эти проверки существуют, после знакомства с Сэмом Альтманом. Я поймал себя на мысли, что разговариваю с человеком намного старше меня. После этого я задумался: что именно я оцениваю? Что сделало его в моих глазах более взрослым?
Одна проверка заключается в том, остался ли у вас детский рефлекс сливаться. Будучи маленьким ребенком, получив трудное задание, можно расплакаться и сказать: «Я не могу», — и взрослые, скорее всего, отстанут от вас. В детстве есть волшебная кнопка «я же еще маленький», нажав которую, можно выкрутиться из большинства трудных ситуаций. Взрослым же, по определению, сливаться не положено. Они, конечно, все равно это делают, но когда они так поступают, от них безжалостно избавляются.
Второй способ распознать взрослого — по его реакции на вызов или сомнение. Тот, кто еще не повзрослел, в ответ на критику со стороны взрослого обычно реагирует так, будто признает его превосходство. Если взрослый говорит: «Это дурацкая идея», ребенок либо уползет прочь, поджав хвост, либо взбунтуется. Но бунт подразумевает позицию снизу ничуть не меньше, чем покорность. Взрослая же реакция на слова «это дурацкая идея» состоит в том, чтобы просто посмотреть собеседнику в глаза и спокойно спросить: «Правда? Почему ты так считаешь?»
Конечно, полно взрослых, которые до сих пор реагируют на подобные вызовы по-детски. Чего обычно не встретишь, так это детей, реагирующих на критику по-взрослому. Если же вы встречаете такого, перед вами взрослый человек, независимо от возраста в паспорте.
2. Слишком мало опыта
Однажды я написал, что основателям стартапов должно быть не менее 23 лет, и что людям стоит поработать несколько лет в какой-нибудь компании, прежде чем открывать собственную. Я больше так не считаю, и мое мнение изменил опыт профинансированных нами стартапов.
Я по-прежнему считаю, что 23 года — возраст более подходящий, чем 21. Но если вам 21 год, лучший способ набраться опыта — это основать стартап. Получается парадокс: если у вас слишком мало опыта для стартапа, вам именно его и нужно запустить. Это гораздо более действенное лекарство от неопытности, чем обычная работа. На самом деле обычная работа способна лишь снизить вашу способность запустить стартап, превратив вас в ручное домашнее животное, уверенное, что для работы ему необходим офис, а также продакт-менеджер, который будет указывать, какую программу писать.
В чем меня окончательно убедили создатели Kiko. Они основали стартап сразу после окончания колледжа. Из-за отсутствия опыта они наделали массу ошибок. Но к тому моменту, когда год спустя мы профинансировали их второй стартап, они стали невероятно хваткими и сильными. Они точно не были ручными зверушками. И они ни за что не выросли бы так сильно, проведи они этот год в Microsoft или даже Google. Они остались бы робкими рядовыми программистами.
Так что теперь я бы советовал людям смело браться за стартапы прямо со студенческой скамьи. Нет лучшего времени для риска, чем молодость. Конечно, вы, скорее всего, потерпите неудачу. Но даже неудача приведет вас к конечной цели быстрее, чем работа по найму.
Меня немного беспокоит то, что я это говорю, ведь по сути мы советуем людям учиться на собственных провалах за наш счет, но такова правда.
3. Недостаточно решимости
Чтобы преуспеть в роли основателя стартапа, требуется огромная решимость. Пожалуй, это лучший отдельный показатель будущего успеха.
Возможно, некоторым не хватает упорства, чтобы справиться. Мне трудно судить об этом наверняка, потому что я сам настолько упертый, что с трудом представляю, что творится в головах людей, лишенных этого качества. Но я знаю, что они существуют.
Большинство хакеров, вероятно, недооценивают свою решимость. Я видел многих, чья целеустремленность заметно крепла по мере того, как они привыкали руководить стартапом. Я могу назвать нескольких профинансированных нами основателей, которые сначала были бы на седьмом небе от счастья, если бы их выкупили за 2 миллиона долларов, а теперь нацелились на мировое господство.
Как понять, достаточно ли вы решительны, если даже Ларри и Сергей изначально не были уверены насчет создания компании? Рискну предположить, что критерий здесь — есть ли у вас достаточно сильное внутреннее стремление заниматься собственными проектами. Хотя Ларри и Сергей сомневались, хотят ли они создавать компанию, они вовсе не выглядели кроткими лаборантами, послушно выполняющими поручения своих научных руководителей. Они создавали собственные проекты.
4. Недостаточно умен
Возможно, основателю стартапа действительно нужен интеллект выше среднего. Но если вы переживаете по этому поводу, вы, скорее всего, заблуждаетесь. Если вы достаточно умны, чтобы беспокоиться, хватит ли вам ума для создания стартапа, то ума вам, скорее всего, хватает.
И в любом случае запуск стартапа попросту не требует какого-то запредельного интеллекта. В отдельных случаях он нужен. Нужно хорошо разбираться в математике, чтобы написать Mathematica. Но большинство компаний занимается гораздо более приземленными вещами, где решающим фактором становятся усилия, а не мозги. Кремниевая долина может исказить ваш взгляд на это, поскольку здесь царит настоящий культ ума. Те, кто умом не блещет, по крайней мере изо всех сил пытаются казаться умными. Но если вы думаете, что для того, чтобы разбогатеть, требуется масса интеллекта, попробуйте провести пару дней в фешенебельных кварталах Нью-Йорка или Лос-Анджелеса.
Если вам кажется, что вы недостаточно умны для создания технически сложного стартапа, займитесь софтом для корпоративного сектора. Компании, разрабатывающие ПО для предприятий, — это не столько технологические компании, сколько компании по продажам, а продажи главным образом зависят от приложенных усилий.
5. Полный ноль в бизнесе
Это еще одна переменная, коэффициент которой должен быть равен нулю. Чтобы создать стартап, вам вовсе не нужно ничего знать о бизнесе. Первоначальный фокус должен быть исключительно на продукте. Все, что вам нужно знать на этом этапе, — как создавать вещи, нужные людям. Если у вас получится, вам придется подумать о том, как на этом заработать. Но это настолько просто, что вы разберетесь с этим по ходу дела.
Меня часто критикуют за совет основателям просто делать что-то замечательное и не слишком беспокоиться о зарабатывании денег. И все же весь эмпирический опыт подтверждает мою правоту: практически 100% стартапов, создающих популярный продукт, в итоге находят способ монетизировать его. А покупатели компаний в частных беседах говорят мне, что приобретают стартапы не ради их текущей выручки, а ради их стратегической ценности. То есть ради того, что они создали нечто нужное людям. Покупатели знают, что это правило работает и для них: если пользователи вас обожают, вы всегда сможете как-нибудь извлечь из этого прибыль, а если нет — вас не спасет даже самая хитроумная бизнес-модель в мире.
Так почему же столько людей со мной спорит? Полагаю, одна из причин в том, что им претит сама мысль, будто кучка двадцатилетних ребят может разбогатеть, создав классную вещь, которая не приносит никакой прибыли. Им просто не хочется, чтобы такое было возможно. Однако то, насколько это реально, никак не зависит от их желаний.
Какое-то время меня раздражало, когда меня выставляли этаким безответственным Гамельнским крысоловом, уводящим доверчивых юных хакеров на путь погибели. Но теперь я понимаю, что подобные споры — верный признак хорошей идеи.
Самые ценные истины — это те, в которые большинство людей не верит. Они похожи на недооцененные акции. Если вы начнете с них, все поле останется только за вами. Поэтому, когда вы находите идею, в правильности которой уверены, но с которой большинство не согласно, вам следует не просто игнорировать чужие возражения, а агрессивно двигаться в этом направлении. В данном случае это означает, что вам следует искать идеи, которые могут стать очень популярными, но монетизация которых на первый взгляд кажется сложной задачей.
Мы готовы поставить сумму посевного раунда на то, что вы не сможете сделать популярную вещь, способ заработка на которой мы не сумеем придумать.
6. Нет сооснователя
Отсутствие сооснователя — это реальная проблема. Стартап — слишком тяжелая ноша для одного человека. И хотя мы расходимся с другими инвесторами по многим вопросам, здесь мы единодушны. Все инвесторы без исключения с большей охотой профинансируют команду с сооснователем, чем основателя-одиночку.
Мы дважды давали деньги основателям-одиночкам, но в обоих случаях советовали первым делом найти сооснователя. И оба нашли. Однако мы бы предпочли, чтобы у них были сооснователи еще до подачи заявки. Найти сооснователя в проект, который только что получил финансирование, не так уж трудно, а нам бы хотелось видеть сооснователей, готовых подписаться на что-то сверхсложное.
Что делать, если у вас нет сооснователя? Найти его. Это важнее всего остального. Если там, где вы живете, нет никого, кто хотел бы запустить стартап вместе с вами, переезжайте туда, где такие люди есть. Если никто не хочет работать с вами над вашей текущей идеей, переключитесь на идею, ради которой люди захотят объединиться.
Если вы все еще учитесь, вокруг вас полно потенциальных сооснователей. Спустя несколько лет после выпуска находить их становится сложнее. Не только потому, что круг кандидатов сужается, но и потому, что у большинства уже есть работа, а возможно, и семьи, требующие содержания. Поэтому, если у вас были университетские друзья, с которыми вы замышляли стартапы, поддерживайте с ними связь как можно крепче. Это поможет сохранить мечту живой.
Возможно, сооснователя удастся встретить в каком-нибудь тематическом сообществе или на конференции. Но я бы не питал лишних надежд. Вам нужно поработать с человеком вместе, чтобы понять, хотите ли вы видеть его своим партнером. [2]
Главный вывод, который следует из этого сделать, заключается не в том, как искать сооснователя, а в том, что стартапы нужно создавать в молодости, пока вокруг вас таких людей в избытке.
7. Нет идеи
В каком-то смысле отсутствие хорошей идеи — это не проблема, потому что большинство стартапов все равно меняет свою изначальную задумку. По моим оценкам, у среднестатистического стартапа в Y Combinator идея к концу первых трех месяцев нова на 70%. Иногда — на все 100%.
На самом деле, мы настолько уверены, что основатели важнее первоначальной идеи, что в этом раунде собираемся опробовать кое-что новое. Мы разрешим подавать заявки людям, у которых нет никакой идеи вовсе. При желании на вопрос анкеты о том, чем вы собираетесь заниматься, вы можете ответить: «Понятия не имеем». Если вы покажетесь нам действительно крутыми, мы примем вас в любом случае. Мы уверены, что сможем сесть вместе с вами и придумать какой-нибудь многообещающий проект.
По сути, это просто узаконит то, чем мы и так занимаемся. Мы придаем самой идее мало значения. Спрашиваем мы о ней скорее из вежливости. Вопрос анкеты, который нас действительно волнует, — это вопрос о том, какие классные вещи вы успели сделать. Если то, что вы создали, является первой версией многообещающего стартапа — тем лучше, но главное, на что мы смотрим, — умеете ли вы хорошо создавать вещи. Опыт ведущего разработчика в популярном опенсорс-проекте ценится почти так же высоко.
Это снимает проблему, если вы получаете финансирование от Y Combinator. А как быть в общем случае? Ведь в другом смысле отсутствие идеи — это действительно проблема. Если вы запустите стартап без идеи, что вы будете делать дальше?
Вот вам краткий рецепт поиска идей для стартапа. Найдите то, чего не хватает в вашей собственной жизни, и удовлетворите эту потребность — независимо от того, насколько узкой и специфичной только для вас она кажется. Стив Возняк собрал компьютер для себя самого; кто знал, что он понадобится стольким другим людям? Узкая, но подлинная потребность — гораздо лучшая отправная точка, чем широкая, но гипотетическая. Так что даже если ваша проблема всего лишь в том, что вам не с кем пойти на свидание в субботу вечером, и вы придумаете, как решить ее с помощью софта, вы напали на золотую жилу, потому что с этой проблемой сталкиваются многие.
8. Для новых стартапов нет места
Многие смотрят на постоянно растущее число стартапов и думают: «Это не может продолжаться бесконечно». В основе их рассуждений лежит заблуждение: будто существует какой-то предел количеству возможных стартапов. Но это неправда. Никто не заявляет, что существует лимит на число людей, работающих за зарплату в компаниях на тысячу человек. Почему же должен существовать какой-то лимит на тех, кто работает за долю в компании из пяти человек? [3]
Почти каждый работающий человек удовлетворяет какую-то потребность. Дробление компаний на более мелкие структуры не заставляет эти потребности исчезнуть. Существующие нужды, вероятно, удовлетворялись бы эффективнее сетью стартапов, чем несколькими гигантскими иерархическими организациями, но я не думаю, что это привело бы к сокращению возможностей, ведь удовлетворение текущих потребностей порождает новые. По крайней мере, у отдельных людей дело обстоит именно так. И в этом нет ничего плохого. Мы принимаем как должное вещи, которые средневековые короли сочли бы изнеженной роскошью, — например, целые здания, в которых круглый год поддерживается весенняя температура. И если все пойдет хорошо, наши потомки будут принимать как должное вещи, которые нам покажутся возмутительной роскошью. У материального богатства нет абсолютного стандарта. Здравоохранение — одна из его составляющих, и только оно представляет собой бездонную черную дыру. В обозримом будущем люди будут желать все больше материальных благ, поэтому объема работы для компаний и, в частности, для стартапов хватит без всяких ограничений.
Обычно заблуждение о «нехватке места» высказывается не прямо. Как правило, оно скрывается за утверждениями вроде: «Google, Microsoft и Yahoo могут купить лишь ограниченное число стартапов». Возможно, хотя список покупателей куда шире. И что бы вы ни думали о прочих покупателях, Google точно не глуп. Причина, по которой крупные компании покупают стартапы, кроется в том, что стартапы создали нечто ценное. И почему должен быть какой-то лимит на число ценных стартапов, которые могут поглотить корпорации, — точно так же, как нет лимита на количество богатства, к которому стремятся отдельные люди? Возможно, существуют практические ограничения на число компаний, которые способен переварить один конкретный покупатель, но если на рынке есть ценность — в виде будущего потенциала роста, от которого основатели готовы отказаться ради немедленной выплаты, — покупатели эволюционируют, чтобы ее поглотить. В этом отношении рынки достаточно сообразительны.
9. Семья, которую нужно содержать
Вот это действительно весомая причина. Я бы никому из семейных людей не стал советовать запускать стартап. Я не говорю, что это плохая идея, я лишь не хочу брать на себя ответственность за такой совет. Я готов взять на себя ответственность за совет 22-летним ребятам делать стартапы. Ну и что с того, если они прогорят? Они многому научатся, а место в Microsoft никуда от них не денется, если оно понадобится. Но с матерями семейств я связываться не готов.
Что вы можете сделать, если у вас есть семья и вы хотите свой стартап, — это начать с консалтингового бизнеса, который затем можно постепенно перестроить в продуктовый. Практика показывает, что шансы провернуть такое крайне малы. Google таким способом точно не создашь. Но по крайней мере вы никогда не останетесь без дохода.
Другой способ снизить риск — присоединиться к уже существующему стартапу вместо того, чтобы основывать собственный. Быть одним из первых сотрудников стартапа во многом похоже на роль основателя — со всеми плюсами и минусами. Вы будете основателем примерно на долю 1/n^2, где n — ваш порядковый номер среди нанятых сотрудников.
Как и в случае с вопросом о сооснователях, главный вывод здесь один: запускайте стартапы, пока вы молоды.
10. Финансово независим
Вот мое оправдание тому, почему я не запускаю стартап. Стартапы — это сплошной стресс. Зачем этим заниматься, если деньги вам не нужны? На каждого «серийного предпринимателя», вероятно, приходится двадцать здравомыслящих людей, которые подумают: «Основать еще одну компанию? Вы с ума сошли?»
Я пару раз был близок к тому, чтобы начать новые стартапы, но каждый раз отступал, потому что мне не хотелось отдавать четыре года жизни бесконечной рутине и тягомотине. Я слишком хорошо знаю этот бизнес, чтобы понимать: вполсилы здесь ничего не выйдет. Что делает хорошего основателя стартапа столь грозным противником, так это его готовность терпеть нескончаемую рутину.
Впрочем, в жизни рантье есть одна проблема. Как и многие, я люблю работать. И одна из множества странных мелких проблем, которые обнаруживаешь, когда становишься богатым, заключается в том, что многие интересные люди, с которыми хотелось бы работать, вовсе не богаты. Им нужно работать там, где платят за счета. А это значит: если вы хотите видеть их своими коллегами, вам тоже придется заниматься тем, что приносит доход, даже если вам самим это уже не нужно. Думаю, именно это и движет многими серийными предпринимателями.
Вот почему я так люблю работать над Y Combinator. Это отличный повод делать что-то интересное вместе с людьми, которые мне нравятся.
11. Не готов брать обязательства
По этой причине я сам не создавал стартап на протяжении большей части своих двадцати лет. Как и многие люди в этом возрасте, я больше всего ценил свободу. Мне не хотелось ввязываться ни во что, что требовало бы обязательств дольше, чем на пару месяцев. И уж точно мне не хотелось бы делать то, что полностью подчинит себе всю жизнь, как это делает стартап. И это нормально. Если вы хотите посвятить время путешествиям, игре в музыкальной группе или чему угодно еще, это абсолютно законный повод не открывать компанию.
Если вы запустите успешный стартап, он поглотит у вас как минимум года три или четыре. (Если проект прогорит, вы освободитесь куда быстрее.) Поэтому не стоит за это браться, если вы не готовы к обязательствам такого масштаба. Помните, впрочем: если вы устроитесь на обычную работу, вы, скорее всего, проработаете там не меньше времени, чем занял бы стартап, и обнаружите, что свободного времени у вас осталось куда меньше, чем вы рассчитывали. Так что если вы уже готовы приколоть пропуск и отправиться на вводный инструктаж, возможно, вы точно так же созрели и для создания стартапа.
12. Потребность в четкой структуре
Мне говорят, что есть люди, которым необходима внешняя структура в жизни. Похоже, это просто вежливый способ сказать, что им нужно, чтобы кто-то указывал им, что делать. Я верю, что такие люди существуют. Тому полно эмпирических подтверждений: армии, религиозные культы и тому подобное. Возможно, они даже составляют большинство.
Если вы принадлежите к таким людям, вам, вероятно, не стоит запускать стартап. На самом деле, вам, пожалуй, не стоит даже идти туда работать. В хорошем стартапе вам редко указывают, что делать. Там может быть один человек с должностью генерального директора (CEO), но пока в компании не наберется около двенадцати человек, никто никем понукать не должен. Это слишком неэффективно. Каждый должен просто делать то, что нужно, без чьих-либо указаний.
Если это звучит как рецепт хаоса, вспомните о футбольной команде. Одиннадцать человек умудряются взаимодействовать весьма сложным образом, и все же лишь в редких экстренных случаях кто-то кому-то указывает, что делать. Журналист однажды спросил Дэвида Бекхэма, возникали ли языковые проблемы в «Реал Мадриде», ведь игроки были примерно из восьми разных стран. Он ответил, что это никогда не было проблемой, потому что все играли настолько хорошо, что им не нужно было переговариваться. Они все просто делали то, что нужно.
Как понять, достаточно ли вы самостоятельны, чтобы запустить стартап? Если вас задевает намек на то, что это не так, то, скорее всего, достаточно.
13. Страх неопределенности
Возможно, некоторых людей отпугивает запуск стартапа, потому что они не любят неопределенность. Устроившись на работу в Microsoft, вы сможете довольно точно предсказать, какими будут следующие несколько лет — на самом деле даже чересчур точно. Если же вы запустите стартап, произойти может все что угодно.
Что ж, если вас тревожит неопределенность, я могу решить эту проблему: если вы запустите стартап, он, скорее всего, прогорит. А если серьезно, то это неплохой способ относиться ко всему этому опыту. Надейтесь на лучшее, но будьте готовы к худшему. В худшем случае это будет как минимум интересно. В лучшем — вы можете разбогатеть.
Никто не станет вас винить, если стартап пойдет ко дну, при условии, что вы приложили серьезные усилия. Возможно, когда-то и было время, когда работодатели сочли бы это пятном на вашей репутации, но сейчас это не так. Я спрашивал менеджеров крупных компаний, и все они ответили, что предпочли бы нанять человека, который попытался запустить стартап и потерпел неудачу, чем того, кто провел то же самое время, работая в большой корпорации.
Инвесторы тоже не будут ставить это вам в укор, если только вы не провалились из-за лени или непроходимой глупости. Мне говорили, что в других местах неудача несет на себе сильное клеймо — например, в Европе. Но не здесь. В Америке компании, как и практически все остальное, расходный материал.
14. Непонимание того, чего вы избегаете
Одна из причин, почему люди, поварившиеся год-два в реальном мире, становятся лучшими основателями, чем недавние выпускники колледжей, заключается в том, что они знают, чего именно избегают. Если их стартап потерпит крах, им придется устроиться на работу, а они прекрасно знают, насколько обычная работа отстойна.
Если во время учебы в колледже вы подрабатывали летом, вам может казаться, будто вы знаете, что такое работа, но вы, скорее всего, ошибаетесь. Летняя стажировка в технологических компаниях — это не настоящая работа. Если вы летом устроитесь официантом — вот это настоящая работа. Там вам приходится вкалывать наравне со всеми. Но софтверные компании нанимают студентов на лето не как источник дешевой рабочей силы. Они делают это в надежде заполучить их к себе после выпуска. Поэтому, хотя они и рады, если вы приносите пользу, никто этого от вас не ожидает.
Все изменится, когда вы выйдете на настоящую работу после окончания учебы. Тогда вам придется отрабатывать свой хлеб. А поскольку большая часть того, чем занимаются крупные компании, скучна, вам придется работать над скучными вещами. Простыми, по сравнению с колледжем, но скучными. Поначалу получать деньги за легкую работу может казаться крутым — особенно после того, как в колледже вы платили за выполнение трудных задач. Но через несколько месяцев это ощущение проходит. В конечном счете работать над дурацкими вещами становится деморализующим опытом, даже если это легко и вам хорошо платят.
И это еще не самое худшее. Что по-настоящему ужасно в обычной работе, так это ожидание, что вы обязаны присутствовать на ней в определенные часы. Этим, судя по всему, страдает даже Google. А это означает — как может подтвердить любой, кто работал на обычной работе, — что будут моменты, когда у вас нет абсолютно никакого желания делать что-либо, но вам все равно придется идти на работу, сидеть перед экраном и притворяться. Для того, кто любит работать, как большинство хороших хакеров, это пытка.
В стартапе всего этого нет. В большинстве стартапов само понятие рабочего дня отсутствует. Работа и жизнь просто смешиваются воедино. Но плюс в том, что никого не смущает, если у вас есть личная жизнь прямо на работе. В стартапе большую часть времени вы можете делать все, что захотите. Если вы основатель, то чаще всего вы хотите работать. Но вам никогда не приходится делать вид.
Если бы вы вздремнули у себя в кабинете в большой компании, это сочли бы непрофессионализмом. Но если вы делаете стартап и уснете посреди дня, ваши сооснователи просто решат, что вы устали.
15. Родители хотят, чтобы вы стали врачом
Значительное число потенциальных основателей стартапов, вероятно, отказываются от этой идеи под влиянием родителей. Я не собираюсь говорить, что вы не должны их слушать. Семьи имеют право на собственные традиции, и кто я такой, чтобы с ними спорить? Но я приведу вам пару причин, почему безопасная карьера может быть вовсе не тем, чего ваши родители на самом деле для вас желают.
Во-первых, родители склонны быть более консервативными в отношении своих детей, чем в отношении самих себя. На самом деле это рациональная реакция на их положение. Родителям в итоге приходится разделять с детьми куда больше неудач, чем успехов. Большинство родителей не против этого; это часть их роли; однако это делает их чрезмерно осторожными. А перегибать палку в сторону консерватизма — это все равно ошибка. Практически во всем награда пропорциональна риску. Поэтому, ограждая детей от риска, родители, сами того не осознавая, ограждают их и от вознаграждений. Если бы они это понимали, они бы хотели, чтобы вы больше рисковали.
Вторая причина, по которой родители могут заблуждаться, заключается в том, что они, подобно генералам, всегда готовятся к прошедшей войне. Если они хотят, чтобы вы стали врачом, велика вероятность, что дело не только в желании помогать больным, но и в том, что это престижная и прибыльная профессия. [4] Но она уже не настолько прибыльна и престижна, как в те времена, когда формировались их взгляды. Когда в семидесятых я был ребенком, профессия врача была вершиной успеха. Существовал своего рода золотой треугольник: врачи, Mercedes 450SL и теннис. Все три вершины сегодня кажутся изрядно устаревшими.
Родители, которые хотят, чтобы вы стали врачом, могут просто не осознавать, насколько все изменилось. Были бы они так уж расстроены, окажись вы вместо этого Стивом Джобсом? Поэтому, я думаю, к мнению родителей о том, чем вам следует заниматься, нужно относиться как к запросам на новые функции (feature requests). Даже если ваша единственная цель — порадовать их, правильный способ состоит не в том, чтобы просто дать им то, о чем они просят. Вместо этого подумайте, почему они об этом просят, и посмотрите, нельзя ли дать им то, что им нужно, лучшим способом.
16. Обычная работа — это вариант по умолчанию
Это подводит нас к последней и, возможно, самой мощной причине, почему люди идут на обычную работу: это вариант по умолчанию. Дефолтные сценарии обладают колоссальной силой именно потому, что они действуют без какого-либо осознанного выбора.
Почти всем, кроме преступников, кажется аксиомой: если нужны деньги, надо устроиться на работу. На самом деле этой традиции едва ли больше ста лет. До этого привычным способом заработать на жизнь было сельское хозяйство. Опираться на то, чему от роду всего сотня лет, как на вечную истину — плохой план. По историческим меркам это то, что меняется довольно быстро.
Возможно, прямо сейчас мы наблюдаем еще один подобный сдвиг. Я много читал по экономической истории и довольно хорошо понимаю мир стартапов, и сейчас мне кажется весьма вероятным, что мы видим начало перемен, сопоставимых с переходом от сельского хозяйства к фабричному производству.
И знаете что? Окажись вы свидетелем зарождения тех перемен (в Европе около 1000 года), побег в город в поисках счастья показался бы почти всем совершеннейшим безумием. Хотя крепостным теоретически запрещалось покидать поместья, сбежать в город не могло быть так уж сложно. По периметру деревень не стояли часовые. Большинство крепостных удерживало от побега то, что это казалось безумно рискованным. Бросить свой надел земли? Оставить людей, с которыми провел всю жизнь, чтобы поселиться в гигантском городе с тремя или четырьмя тысячами абсолютных незнакомцев? На что жить? Где брать еду, если сам ее не выращиваешь?
Как бы пугающе это ни выглядело для них, сегодня для нас жить собственным умом — это норма по умолчанию. Так что, если создание стартапа кажется вам рискованным, подумайте о том, насколько рискованной когда-то казалась вашим предкам жизнь, которой мы живем сейчас. Как ни странно, люди, которые понимают это лучше всего, как раз и пытаются заставить вас держаться старой модели. Как Ларри и Сергей могут говорить вам, что надо идти работать к ним по найму, если сами они на работу не нанимались?
Сегодня мы оглядываемся на средневековых крестьян и удивляемся, как они вообще это терпели. Насколько же безрадостно было всю жизнь пахать одно и то же поле без малейшей надежды на лучшее, под гнетом феодалов и священников, которым приходилось отдавать все излишки и признавать их своими господами. Я не удивлюсь, если однажды люди точно так же оглянутся на то, что мы сегодня считаем нормальной работой. Каким же мраком покажется ежедневная дорога в офисный бокс в каком-нибудь бездушном бизнес-центре и выполнение указаний человека, которого приходится признавать начальником — того, кто может вызвать вас в кабинет, сказать «садись», и вы сядете! Представьте, каково это — просить разрешения выпустить софт для пользователей. Представьте себе тоску воскресным вечером из-за того, что выходные почти закончились, а завтра нужно вставать и идти на работу. Как они это выносили?
Захватывающе думать, что мы можем находиться на пороге еще одного тектонического сдвига, подобного переходу от сельского хозяйства к промышленности. Вот почему меня волнуют стартапы. Стартапы интересны не просто как способ заработать кучу денег. До других способов заработка — например, спекуляций ценными бумагами — мне нет никакого дела. В лучшем случае они занимательны лишь как головоломки. Со стартапами все глубже. Они могут оказаться одним из тех редких исторических переломов в том, как создается богатство.
Именно это в конечном счете движет нами в работе над Y Combinator. Мы хотим заработать денег — хотя бы для того, чтобы не пришлось бросать это занятие, — но это не главная цель. В истории человечества случались лишь единицы таких великих экономических сдвигов. Было бы потрясающим хаком помочь одному из них произойти быстрее.
Примечания
[1] Единственными, кто проиграл, были мы. У ангелов был конвертируемый долг, поэтому они имели преимущественное право на средства от аукциона. Y Combinator получил лишь 38 центов на каждый вложенный доллар.
[2] Лучшим типом организации для этого мог бы быть open-source проект, но они редко предполагают регулярные личные встречи. Возможно, стоило бы запустить такой, где они есть.
[3] Чтобы покупать стартапы, требуется определенное число крупных компаний, так что их количество не может снизиться до нуля.
[4] Мысленный эксперимент: если бы врачи выполняли ту же самую работу, но при этом были нищими изгоями, кто из родителей все равно хотел бы, чтобы их дети стали врачами?
Спасибо Тревору Блэквеллу, Джессике Ливингстон и Роберту Моррису за чтение черновиков этого эссе, основателям Zenter за то, что позволили мне использовать их веб-альтернативу PowerPoint, хотя сервис еще не запустился, и Мин-Хэй Луку из Berkeley CSUA за приглашение выступить.
Обсудить это эссе.