В последнее время много говорят о привилегиях. Хотя этой концепцией и злоупотребляют, в ней есть рациональное зерно — особенно в мысли о том, что привилегии ослепляют, не позволяя видеть то, что очевидно человеку с совершенно иным жизненным опытом.
Но один из самых распространенных примеров такой слепоты я нигде не встречал сформулированным в явном виде. Я назову это ортодоксальной привилегией: чем конформнее мыслит человек, тем сильнее ему кажется, что высказывать свое мнение безопасно для всех.
Высказывать свое мнение безопасно для них самих, потому что источник их мнений — это то, во что принято верить в данный момент. Поэтому им кажется, что это должно быть безопасно для каждого. Они буквально не могут вообразить правдивое утверждение, из-за которого можно было бы нажить неприятности.
И все же в любой момент истории существовали правдивые вещи, высказывание которых навлекло бы на вас беду. Неужели наше время — первое, когда это не так? Каким удивительным совпадением это было бы.
Казалось бы, исходным предположением должно быть как минимум то, что наша эпоха не уникальна, и что сейчас существуют правдивые вещи, о которых нельзя говорить, как это было всегда. Вроде бы логично. Но даже перед лицом столь неопровержимых исторических свидетельств большинство людей в этом вопросе предпочтет довериться своему внутреннему чувству.
В самых крайних случаях люди, обладающие ортодоксальной привилегией, не только отрицают наличие запретных истин, но и обвиняют вас в ереси просто за слова о том, что таковые существуют. Причем если в вашу эпоху в ходу несколько ересей, эти обвинения будут странно недетерминированными: вы непременно окажетесь либо «икстом», либо «игреком».
Как бы тяжело ни было иметь дело с такими людьми, важно понимать, что они вполне искренни. Они не притворяются, полагая невозможным, чтобы идея была одновременно неортодоксальной и истинной. Мир действительно представляется им именно таким.
Действительно, это удивительно живучая форма привилегии. Слепоту, порожденную большинством видов привилегий, можно преодолеть, узнавая больше о тех, кем вы не являетесь. Но ортодоксальную привилегию нельзя побороть, просто накапливая знания. Пришлось бы стать более независимым в мышлении. А если такое вообще случается, то уж точно не в масштабах одного разговора.
Возможно, некоторых людей удастся убедить в том, что ортодоксальная привилегия должна существовать, даже если они ее не чувствуют, — подобно тому, как обстоит дело, скажем, с темной материей. Некоторых, например, можно убедить в том, что крайне маловероятно, будто наш момент в истории — первый, когда нет ничего истинного, о чем нельзя сказать, даже если они не могут придумать конкретных примеров.
Но в целом я не думаю, что призыв «осознай свою привилегию» сработает по отношению к этому типу привилегий, потому что принадлежащие к этой категории не понимают, что входят в нее. Людям с конформным мышлением не кажется, что они мыслят конформно. Им просто кажется, что они правы. На самом деле они склонны быть в этом особенно уверены.
Возможно, выход в том, чтобы воззвать к вежливости. Если кто-то говорит, что слышит высокочастотный звук, который вы не слышите, вежливость требует поверить ему на слово, а не требовать доказательств, которые невозможно предоставить, или просто отрицать, что он что-то слышит. Представьте, насколько грубо это выглядело бы. Точно так же, если кто-то говорит, что видит вещи, которые истинны, но о которых нельзя сказать, вежливость требует поверить ему на слово, даже если вы сами ни одной такой придумать не можете.
Спасибо Сэму Альтману, Тревору Блэквеллу, Патрику Коллисону, Антонио Гарсиа-Мартинесу, Джессике Ливингстон, Роберту Моррису, Майклу Нильсену, Джеффу Ралстону, Максу Розеру и Харджу Таггару за чтение черновиков этой статьи.