(Это выступление на мероприятии Opt412 в Питтсбурге. Многое из сказанного применимо и к другим городам. Но не всё, поскольку, как я отмечаю в докладе, у Питтсбурга есть важные преимущества перед большинством потенциальных стартап-хабов.)
Что нужно для того, чтобы превратить Питтсбург в стартап-хаб вроде Кремниевой долины? Я довольно хорошо понимаю Питтсбург, потому что вырос здесь, в Монровилле. И я довольно хорошо понимаю Кремниевую долину, потому что живу там сейчас. Можно ли запустить подобную экосистему стартапов здесь?
Когда я согласился выступить здесь, я не думал, что мое выступление окажется очень оптимистичным. Я полагал, что буду говорить о том, что Питтсбург мог бы сделать, чтобы стать стартап-хабом — исключительно в сослагательном наклонении. Но вместо этого я буду говорить о том, что Питтсбург может сделать.
Мое мнение изменила статья, которую я прочитал — удивительное дело — в гастрономическом разделе New York Times. Она называлась «Pittsburgh's Youth-Driven Food Boom» («Гастрономический бум в Питтсбурге, движимый молодежью»). Большинству людей это название может показаться даже не особо интересным, не говоря уже о какой-либо связи со стартапами. Но меня этот заголовок просто наэлектризовал. Вряд ли я смог бы придумать более многообещающий заголовок, даже если бы попытался. А когда я прочитал саму статью, мой восторг только усилился. Там говорилось: «люди в возрасте от 25 до 29 лет сейчас составляют 7,6 процента всех жителей по сравнению с 7 процентами десять лет назад». Ого, подумал я, Питтсбург может стать следующим Портлендом. Он может стать тем классным местом, куда стремятся уехать жить все, кому слегка за двадцать.
Приехав сюда пару дней назад, я сразу почувствовал разницу. Я жил здесь с 1968 по 1984 год. Тогда я этого не осознавал, но на протяжении всего этого периода город находился в свободном падении. Вдобавок к бегству жителей в пригороды, происходившему повсеместно, сталелитейная и атомная отрасли переживали упадок. Боже, как все изменилось сейчас! Дело не только в том, что центр выглядит куда более процветающим. Здесь появилась энергия, которой не было, когда я был ребенком.
Когда я был ребенком, это было место, откуда молодежь уезжала. Теперь это место, которое ее притягивает.
Какое отношение это имеет к стартапам? Стартапы состоят из людей, а средний возраст основателей и сотрудников типичного стартапа как раз попадает в эту категорию от 25 до 29 лет.
Я видел, какую невероятную силу дает городу приток таких людей. Пять лет назад они сместили центр тяжести Кремниевой долины с полуострова в Сан-Франциско. Google и Facebook находятся на полуострове, но следующее поколение главных победителей — сплошь в Сан-Франциско. Центр тяжести сместился из-за войны за таланты, особенно за программистов. Большинство людей в возрасте от 25 до 29 лет хотят жить в городе, а не в скучных пригородах. Поэтому, нравится им это или нет, основатели знают, что обязаны находиться в городе. Я знаю немало основателей, которые предпочли бы жить в самой Долине, но заставили себя переехать в Сан-Франциско, понимая, что иначе они проиграют войну за таланты.
Так что быть магнитом для двадцатилетних — это огромный задел на будущее. Трудно представить, чтобы город стал стартап-хабом, не обладая этим свойством. Когда я прочитал статистику о растущей доле жителей от 25 до 29 лет, я испытал точно такое же чувство предвкушения, какое возникает, когда графики стартапа начинают ползти вверх от оси абсцисс.
В среднем по стране доля людей от 25 до 29 лет составляет 6,8%. Это значит, что вы опережаете средний уровень на 0,8%. Население города — 306 000 человек, то есть речь идет о «профиците» примерно в 2500 человек. Это население небольшого городка, и это только профицит! Так что плацдарм у вас уже есть. Теперь нужно его расширять.
И хотя фраза «гастрономический бум, движимый молодежью» может звучать легкомысленно, в ней нет ничего легкомысленного. Рестораны и кафе — важнейшая составляющая индивидуальности города. Представьте себе прогулку по улице Парижа. Мимо чего вы идете? Мимо маленьких ресторанчиков и кафе. Представьте себе поездку по унылому случайному пригороду. Мимо чего вы едете? Мимо Starbucks, McDonalds и Pizza Hut. Как говорила Гертруда Стайн, «там нет никакого “там”». Вы можете находиться где угодно.
Эти независимые рестораны и кафе не просто кормят людей. Они создают ощущение места — делают так, чтобы здесь появилось свое «там».
Вот моя первая конкретная рекомендация для превращения Питтсбурга в следующую Кремниевую долину: делайте все возможное, чтобы поощрять этот молодежный гастрономический бум. Что может сделать город? Относитесь к людям, открывающим эти небольшие рестораны и кафе, как к своим пользователям, и спросите их, чего они хотят. Я могу предсказать как минимум одну вещь, которая им нужна: быстрая выдача разрешений. Сан-Франциско оставил вам гигантский простор для того, чтобы превзойти его в этом отношении.
Я понимаю, впрочем, что рестораны — не первопричина. Первопричина, как отмечалось в статье Times, — это дешевое жилье. Это огромное преимущество. Но фраза «дешевое жилье» немного вводит в заблуждение. Полно мест, где жилье дешевле. Особенность Питтсбурга не в том, что он дешев, а в том, что это дешевое место, где вам действительно хочется жить.
Отчасти дело в самой архитектуре. Давным-давно, когда я сам был бедным двадцатилетним парнем, я понял, что лучшие варианты — это места, которые когда-то были богатыми, а затем обеднели. Если место всегда было богатым, там приятно, но слишком дорого. Если место всегда было бедным, там дешево, но мрачно. Но если место когда-то процветало, а потом пришло в упадок, там можно за бесценок найти настоящие дворцы. И именно это привлекает людей сюда. Когда Питтсбург был богат сто лет назад, люди строили большие, добротные здания. Не всегда с идеальным вкусом, но безусловно основательные. Так что вот еще один совет тем, кто хочет стать стартап-хабом: не сносите здания, которые привлекают людей. Когда города идут на подъем, как Питтсбург сейчас, застройщики наперегонки сносят старые постройки. Не допускайте этого. Сфокусируйтесь на сохранении исторического наследия. Масштабные девелоперские проекты — это вовсе не то, что привлекает сюда двадцатилетних. Они противоположны новым ресторанам и кафе; они выхолащивают индивидуальность города.
Эмпирический опыт показывает, что перегнуть палку в вопросах сохранения исторического наследия попросту невозможно. Чем строже города в этом отношении, тем лучше у них идут дела.
Но привлекательность Питтсбурга заключается не только в самих зданиях. Дело еще и в районах, в которых они расположены. Как Сан-Франциско и Нью-Йорку, Питтсбургу повезло возникнуть еще до эпохи автомобилей. Он не слишком растянут. А люди в возрасте от 25 до 29 лет не любят сидеть за рулем. Они предпочитают ходить пешком, ездить на велосипеде или пользоваться общественным транспортом. Если вы недавно бывали в Сан-Франциско, вы не могли не заметить гигантское количество велосипедистов. И это не просто мимолетная мода молодежи. В этом смысле они открыли для себя лучший образ жизни. Бороды сойдут, а велосипеды останутся. Города, в которых можно передвигаться без автомобиля, просто лучше, и точка. Поэтому я предлагаю вам сделать все возможное, чтобы извлечь из этого максимум выгоды. Как и в случае с историческим наследием, здесь невозможно перестараться.
Почему бы не сделать Питтсбург самым удобным для велосипедистов и пешеходов городом в стране? Попробуйте зайти так далеко, чтобы Сан-Франциско на вашем фоне казался отсталым. Если у вас получится, вы вряд ли об этом пожалеете. Город покажется раем для тех молодых людей, которых вы хотите привлечь. И если они все же уедут на работу в другие места, то будут искренне сожалеть о том, что покидают такой город. Да и в чем тут минусы? Можете представить заголовок: «Город разрушен из-за того, что стал слишком удобен для велосипедистов»? Такого просто не бывает.
Допустим, классные старые районы и уютные кафе сделают Питтсбург следующим Портлендом. Будет ли этого достаточно? Это поставит вас в куда более выгодное положение, чем сам Портленд, потому что у Питтсбурга есть то, чего Портленду не хватает: первоклассный исследовательский университет. CMU плюс небольшие кафе означают, что у вас появятся не просто хипстеры, пьющие латте. Это значит, что хипстеры будут пить латте, обсуждая распределенные системы. А вот это уже совсем близко к Сан-Франциско.
На самом деле в одном отношении вы даже в лучшем положении, чем Сан-Франциско: CMU находится прямо в черте города, тогда как Стэнфорд и Беркли вынесены в пригороды.
Что может сделать CMU, чтобы помочь Питтсбургу стать стартап-хабом? Стать еще более сильным исследовательским университетом. CMU уже входит в число лучших университетов мира, но представьте, как все изменилось бы, если бы он стал безоговорочным номером один, и все об этом знали. Есть масса амбициозных людей, которым непременно нужно учиться в самом лучшем месте, где бы оно ни находилось. Если бы таким местом стал CMU, они все приехали бы сюда. Ребята из Казахстана мечтали бы однажды оказаться в Питтсбурге.
Быть таким магнитом для талантов — самый важный вклад, который университеты могут внести в превращение своего города в стартап-хаб. По сути, это практически единственный вклад, на который они способны.
Но постойте, разве университеты не должны создавать программы со словами вроде «инновации» и «предпринимательство» в названии? Нет, не должны. Подобные инициативы почти всегда оборачиваются разочарованием. Они метят не в ту цель. Путь к инновациям лежит не через абстрактное стремление к инновациям, а через работу над конкретными задачами — например, созданием лучших аккумуляторов или более совершенной 3D-печати. А научиться предпринимательству можно только на практике, чему не научат в университете.
Понимаю, некоторых администраторов может разочаровать мысль о том, что лучшее, что университет может сделать для поддержки стартапов, — это просто быть отличным университетом. Это как сказать людям, мечтающим похудеть, что для этого нужно меньше есть.
Но если вы хотите понять, откуда берутся стартапы, обратитесь к фактам. Взгляните на историю самых успешных стартапов, и вы увидите, что они органично вырастают из небольших интересных сайд-проектов пары основателей. Университеты великолепно справляются с тем, чтобы сводить основателей вместе, но сверх этого лучшее, что они могут сделать, — просто не мешать. Например, не претендовать на права на «интеллектуальную собственность», созданную студентами и преподавателями, а также установить гибкие правила отсрочки зачисления и академических отпусков.
По сути, один из самых эффективных способов поддержать стартапы — это изощренная форма невмешательства, которую когда-то изобрел Гарвард. Раньше осенние экзамены в Гарварде проходили после Рождества. В начале января у них был так называемый Reading Period, во время которого студенты должны были готовиться к сессии. У Microsoft и Facebook есть общая черта, о которой мало кто догадывается: оба проекта были запущены во время Reading Period. Это идеальные условия для создания сайд-проектов, перерастающих в стартапы: студенты уже в кампусе, но пар у них нет, ведь они якобы готовятся к экзаменам.
Возможно, Гарвард уже прикрыл эту лазейку, перенеся несколько лет назад сессию на время до Рождества и сократив Reading Period с 11 дней до 7. Но если университет действительно хочет помочь своим студентам запускать стартапы, эмпирический опыт, взвешенный по рыночной капитализации, подсказывает: лучшее, что он может сделать, — это буквально ничего.
Культура Питтсбурга — еще одна его сильная сторона. Похоже, чтобы стать стартап-хабом, город должен быть социально либеральным, и вполне понятно почему. Город обязан терпеть странности, чтобы стать домом для стартапов, ведь сами стартапы невероятно странные. При этом нельзя избирательно поощрять только те проявления странности, которые приведут к созданию крупных компаний, ведь всё это тесно переплетено. Приходится терпеть странности во всех их проявлениях.
Это сразу вычеркивает значительную часть США. Но я надеюсь, что это не исключает Питтсбург. Из своего детства здесь я помню — хотя тогда мне это и не казалось чем-то необычным, — насколько хорошо люди ладили друг с другом. Я до сих пор не знаю почему. Возможно, одна из причин заключалась в том, что все чувствовали себя иммигрантами. Когда я рос в Монровилле, люди не называли себя американцами. Они называли себя итальянцами, сербами или украинцами. Только представьте, каково здесь было сто лет назад, когда сюда стекались люди из двадцати разных стран. Толерантность была единственным способом выжить.
Культура Питтсбурга запомнилась мне одновременно терпимой и прагматичной. Точно так же я описал бы и культуру Кремниевой долины. И это не случайно, ведь Питтсбург был Кремниевой долиной своего времени. Это был город, где люди создавали принципиально новые вещи. И хотя то, что создают люди, изменилось, дух, необходимый для такой работы, остался прежним.
Так что, хотя наплыв пьющих латте хипстеров в чем-то и может раздражать, я бы всячески их поддерживал. И в целом поощрял бы любые странности — вплоть до степени, привычной чокнутым калифорнийцам. Для Питтсбурга это консервативный выбор: это возвращение к истокам города.
К сожалению, самую сложную часть я приберег напоследок. Есть еще одна вещь, необходимая стартап-хабу, и у Питтсбурга ее нет: инвесторы. В Кремниевой долине сформировалось мощное сообщество инвесторов, потому что на это ушло 50 лет. В Нью-Йорке сильное сообщество инвесторов, потому что там полно людей, которые безумно любят деньги и мгновенно замечают новые способы их заработать. В Питтсбурге нет ни того, ни другого. А дешевое жилье, привлекающее остальных, на инвесторов не действует.
Если здесь и вырастет сообщество инвесторов, это произойдет так же, как и в Кремниевой долине: медленно и органично. Так что в краткосрочной перспективе я бы не рассчитывал на появление крупного венчурного сообщества. К счастью, есть три тренда, благодаря которым это сейчас менее критично, чем раньше. Во-первых, запуск стартапов становится все дешевле, поэтому внешних денег требуется не так много, как прежде. Во-вторых, благодаря платформам вроде Kickstarter стартап может быстрее выйти на выручку. Опубликовать проект на Kickstarter можно откуда угодно. В-третьих, программы вроде Y Combinator. Стартап из любой точки мира может приехать в YC на 3 месяца, получить финансирование, а затем при желании вернуться домой.
Мой совет: сделайте Питтсбург отличным местом для стартапов, и постепенно все больше проектов будут оставаться здесь. Некоторые из них добьются успеха; некоторые основатели станут инвесторами; и еще больше стартапов пустит здесь корни.
Это не самый быстрый путь к статусу стартап-хаба. Но это по крайней мере путь — то, чего лишены многие другие города. И вам вовсе не придется приносить ради этого мучительные жертвы. Подумайте над тем, что я предложил. Поддерживайте местные рестораны, берегите старые здания, используйте преимущества плотной городской среды, сделайте CMU лучшим, развивайте толерантность. Все это и так делает Питтсбург прекрасным местом для жизни уже сейчас. Я лишь говорю о том, что нужно делать все это еще активнее.
И это вселяет надежду. Если путь Питтсбурга к становлению стартап-хабом состоит в том, чтобы еще полнее стать самим собой, у него есть отличные шансы на успех. Пожалуй, наилучшие среди всех городов сопоставимого масштаба. Потребуются усилия и немало времени, но если какой-то город и способен на это, то именно Питтсбург.
Спасибо Чарли Чиверу и Джессике Ливингстон за чтение черновиков, а также Мэг Чивер за организацию Opt412 и приглашение выступить.