Многие сейчас пишут о том, почему проиграл Керри. Здесь я хочу рассмотреть более конкретный вопрос: почему экзитполы оказались настолько ошибочными?
В Огайо, где Керри в итоге проиграл со счетом 49–51, экзитполы пророчили ему победу со счетом 52–48. И это не было просто случайной ошибкой. В каждом колеблющемся штате они переоценивали долю голосов за Керри. Во Флориде, где Буш в итоге победил со счетом 52–47, экзитполы предсказывали ничью.
(Это не ранние данные. Они получены около полуночи по восточному времени, спустя долгое время после закрытия участков в Огайо и Флориде. И все же к следующему дню цифры экзитполов в интернете уже соответствовали реальным результатам. Единственное объяснение, которое приходит мне в голову: ответственные за экзитполы подогнали цифры, увидев фактические итоги. Но это уже другой вопрос.)
Что произошло? Источником проблемы может быть вариант «эффекта Брэдли». Этот термин появился после того, как Том Брэдли, чернокожий мэр Лос-Анджелеса, проиграл выборы губернатора Калифорнии, несмотря на комфортное преимущество в опросах. По-видимому, избиратели боялись сказать, что планируют голосовать против него, опасаясь, что их мотивы (возможно, справедливо) заподозрят в расизме.
Похоже, нечто подобное произошло с экзитполами в этом году. В теории экзитполы должны быть очень точными. Вы не спрашиваете людей о том, что они собираются сделать. Вы спрашиваете, что они только что сделали.
Откуда здесь могут взяться ошибки? Оттого, что некоторые люди не отвечают. Чтобы получить действительно случайную выборку, социологи опрашивают, скажем, каждого 20-го человека, выходящего с избирательного участка, о том, за кого он проголосовал. Но далеко не все хотят отвечать. И социологи не могут просто проигнорировать тех, кто отказывается, иначе их выборка перестанет быть случайной. Поэтому они, судя по всему, записывают возраст, расу и пол человека и на основе этого угадывают, за кого тот проголосовал.
Это работает до тех пор, пока нет корреляции между тем, за кого люди голосуют, и их готовностью об этом говорить. Но в этом году она, возможно, была. Вполне вероятно, что значительное число голосовавших за Буша просто не захотели в этом признаваться.
Почему? Потому что люди в США более консервативны, чем готовы признать. Ценности элиты в этой стране — по крайней мере сейчас — это ценности NPR. Среднестатистический человек, с чем, я думаю, согласятся и республиканцы, и демократы, в социальном плане более консервативен. Но если одни открыто демонстрируют, что не разделяют взглядов элиты, то другие немного смущаются этого — словно у них дурные манеры за столом.
Например, согласно современным ценностям NPR, вы не можете сказать ничего такого, что могло бы быть воспринято как пренебрежение к гомосексуалам. Сделать это — значит проявить «гомофобию». И все же огромное число американцев глубоко религиозны, а Библия совершенно однозначно высказывается на тему гомосексуальности. Что им делать? Думаю, многие просто остаются при своем мнении, но держат его при себе.
Они знают, во что верят, но они также знают, во что им положено верить. И поэтому, когда незнакомец (например, социолог) спрашивает их мнение о чем-то вроде однополых браков, они не всегда говорят то, что думают на самом деле.
Когда ценности элиты либеральны, опросы будут склонны недооценивать консервативность обычных избирателей. Мне это кажется главной теорией, объясняющей, почему экзитполы в этом году настолько сильно промахнулись. Ценности NPR гласили, что голосовать нужно за Керри. Поэтому все, кто проголосовал за Керри, чувствовали себя добродетельными и охотно рассказывали об этом социологам. Никто из проголосовавших за Керри не делал этого в качестве жеста тихого неповиновения.