Как университетам готовить студентов к созданию стартапов? Y Combinator находится в идеальном положении, чтобы ответить на этот вопрос, потому что следующими их получаем мы. Мы как магистратура или аспирантура. И поскольку у YC было 20 лет на то, чтобы отточить свое представление о том, как выглядит многообещающий основатель, лучшего ориентира вам, вероятно, не найти.
Что ищут партнеры YC? Все на удивление просто. Им нужны люди, которые умеют создавать вещи и у которых вошло в привычку это делать.
Самая трудная часть стартапов — это продукт: понимание того, что создавать, и умение это создать. А такого рода знания приходят из изучения computer science, машиностроения или молекулярной биологии, но никак не менеджмента или финансов. [1]
Поэтому способ подготовить студентов бакалавриата к тому, чтобы стать успешными основателями, заключается не в том, чтобы предложить им новую учебную программу с упором на «предпринимательство». Нужно делать то, что университеты уже умеют лучше всего — учить их computer science, машиностроению и молекулярной биологии. [2]
В сущности, подготовка студентов к запуску стартапов ближе к идеалу классического гуманитарного образования (liberal education), чем подготовка их практически к любой другой карьере. Стартапы добиваются успеха или терпят неудачу в зависимости от того, насколько клиентам нравится продукт. Клиентам все равно, что основатели изучали в колледже. Так что основатели вольны изучать все, что захотят, лишь бы они научились хорошо создавать вещи.
Но созидание следует понимать в самом широком смысле. Это не означает, что все будущие основатели обязаны изучать какую-то инженерную дисциплину. Почти любой вид экспертизы, который можно охарактеризовать как созидание или творчество, может оказаться полезным. Стиву Джобсу, например, пригодилось изучение каллиграфии; это стало одной из причин, по которой Apple доминировала в настольных издательских системах. Поэтому, хотя математика, естественные науки, инженерия и дизайн обычно являются надежными ставками, я бы не стал проводить вокруг них четкую границу, потому что могу представить и другие полезные формы созидания. И, конечно, вам вовсе не обязательно иметь диплом по специальности, чтобы в ней разбираться. Марк Цукерберг хорошо программировал, но его основной специальностью была психология, а не CS.
Лучший способ описать то, что следует изучать будущим основателям: им стоит искать мощные идеи. Но умных людей и так естественным образом тянет к мощным идеям. Так что пока существуют факультеты, преподающие мощные идеи, люди, из которых получаются хорошие основатели, найдут их. [3]
На самом деле есть всего две вещи, которые университетам нужно изменить, чтобы идеально готовить основателей: им нужно дать студентам почувствовать, что запустить стартап — это то, что им под силу, и поощрять их работу над собственными проектами.
На данный момент вера в то, что запустить стартап реально, распределена крайне неравномерно. Сейчас YC получает так много заявок, что наша статистика заявок служит надежным показателем интереса к стартапам в разных университетах; и выпускники Гарварда, к примеру, подают заявки примерно в два раза чаще, чем выпускники Йеля и Принстона. Студенты Гарварда вряд ли сильно отличаются от студентов Йеля и Принстона; причина, по которой студенты Гарварда чаще запускают стартапы, просто в том, что там это более привычно. А это, в свою очередь, означает, что, просто дав своим студентам почувствовать, что запуск стартапа — вполне жизнеспособный вариант, Йель и Принстон могли бы как минимум удвоить число тех, кто это делает.
Когда в университете уже есть культура запуска стартапов, вам не нужно убеждать студентов в том, что это рабочий путь. Новые студенты узнают об этом от старших. Но в университете, где стартап-культура еще не развита, есть шаги, которые помогут ускорить это осознание. Самый эффективный, пожалуй, — показать студентам примеры людей, которые уже сделали это.
Пока вы не увидите основателей вживую, вам кажется, что стартапы запускают какие-то другие люди. Встреча с ними разрушает эту иллюзию. На самом деле видеть основателей в реальной жизни вдохновляет вдвойне: они производят сильное впечатление, но при этом остаются обычными людьми. Особенно когда рассказывают о первых годах, когда они ничего не понимали и совершали кучу ошибок. Как ни странно, встреча с основателями в реальной жизни делает эту роль одновременно и желанной, и достижимой. Студенты начинают думать: «Я хочу быть таким, и я могу им быть».
То, насколько сильно основатели вдохновляют студентов, грубо говоря, прямо пропорционально их богатству и известности и обратно пропорционально разнице в возрасте со студентами. Поэтому вовсе не обязательно привозить в кампус знаменитых миллиардеров. Основатели лет двадцати пяти, которые уже 3 года развивают стартап с оценкой в пару сотен миллионов, подойдут ничуть не хуже; они могут быть лишь на одну двадцатую так же богаты и знамениты, зато студентам в двадцать раз легче ассоциировать себя с ними.
________________
Очевидно, почему университеты, которые хотят, чтобы их студенты запускали стартапы, должны убедить их в том, что это вполне реальный путь. Но почему для студентов так важно работать над собственными проектами?
На это есть четыре причины. Первая заключается просто в том, что это отличный, возможно, лучший способ по-настоящему глубоко разобраться в предмете. Азарт создания чего-то нового — гораздо более мощный мотиватор, чем страх плохо сдать экзамен.
Во-вторых, совместная работа над проектами — лучший способ для сооснователей найти друг друга. У самых успешных стартапов, как правило, несколько основателей, и единственный способ наверняка узнать, приятно ли работать с человеком, — это поработать с ним. Apple и Microsoft были лишь последними из многих проектов, над которыми их основатели работали вместе.
В-третьих, стартап — это проект, поэтому его запуск будет естественным шагом для того, кто привык работать над собственными проектами. Человеку не покажется странным, что нет преподавателя или начальника, который говорил бы, что делать. Он привык решать сам.
В-четвертых, и это, пожалуй, самое удивительное, лучшие идеи для стартапов рождаются именно из случайных сторонних проектов. Лучшие идеи для стартапов поначалу обычно кажутся настолько неправдоподобными, что любой, кто целенаправленно ищет идею для стартапа, отверг бы их. Кто бы мог подумать, что можно основать гигантскую компанию, создав студенческий справочник? Поэтому способ находить лучшие идеи — не искать идеи для стартапов, а просто заниматься любыми случайными проектами, которые кажутся интересными. Ведь на самом деле такие проекты далеко не случайны: молодые люди, умеющие создавать вещи, — это технологические первопроходцы, поэтому любая идея, которая кажется им интересной, с непропорционально высокой вероятностью приведет к чему-то ценному, даже если они сами этого еще не осознают.
Теперь должно быть понятно, почему партнеров YC очень интересуют проекты, над которыми работали кандидаты, и совершенно не волнует их средний балл (GPA). Проекты — это лучший источник знаний, лучший источник команд основателей и лучший источник стартап-идей.
Но университетам может быть нелегко поощрять работу студентов над собственными проектами. Это потребует предоставить студентам больше свободного времени, а университетам это может не понравиться.
У Microsoft и Meta есть кое-что общее, о чем мало кто знает. Обе компании зародились во время недели подготовки к экзаменам (reading period) в Гарварде. Reading period — это перерыв между окончанием занятий и началом сессии. Он называется периодом чтения, потому что студенты должны тратить его на подготовку к экзаменам. Но оказалось, что reading period обладает уникальным набором качеств, которые делают его идеальным для запуска новых проектов: все студенты находятся в кампусе, и им не нужно ничего сдавать на следующий день. Это последнее ограничение — постоянная сдача заданий — сильнее всего тормозит наиболее амбициозных студентов. Простое его устранение всего на несколько недель привело к появлению двух триллионных компаний. Представьте, каким был бы ВВП США, если бы reading period в Гарварде длился вдвое дольше.
Университеты, скорее всего, будут противиться идее меньше нагружать студентов учебой. Отчасти потому, что администраторы считают: если они хотят чего-то достичь, им нужно принимать активные меры. Достижение результата простым невмешательством в жизнь студентов чуждо их природе.
А студентов нужно оставить в покое. Все это должно быть их собственными проектами; университет должен противостоять искушению сделать их официальными. Отчасти потому, что студенты с большим энтузиазмом работают над проектом, который полностью принадлежит им, а отчасти потому, что многие проекты просто не пережили бы официального признания, поскольку они нарушают то или иное правило. И Билл Гейтс, и Марк Цукерберг имели неприятности с администрацией Гарварда из-за проектов, над которыми они работали в студенческие годы. Билл нарушил правила университета, приведя Пола Аллена, который не был студентом, в компьютерную лабораторию для работы над Altair Basic. У Цука из-за Facemash возникли такие проблемы, что его поместили на испытательный срок. И их случаи — скорее правило, чем исключение. В университетах полно правил, а новаторские проекты часто бывают вещами не вполне благопристойными.
Прямо сейчас где-то студенты запускают дроны вне зоны прямой видимости. Закройте на это глаза.
Еще одна причина, по которой университетам будет трудно меньше загружать студентов, заключается в их опасении, что без какого-либо надзора большинство студентов просто потратит впустую все предоставленное им свободное время. И они действительно его потратят! Цена предоставления самым энергичным студентам возможности добиться еще большего успеха состоит в том, что наименее энергичным дается возможность скатиться еще ниже. Но эту цену стоит заплатить, потому что, если самые энергичные студенты добьются большего, они добьются намного большего, тогда как самые ленивые студенты и так усваивают настолько мало, что им уже почти некуда падать. Таким образом, возвращение студентам части их времени может значительно повысить средний результат, даже если не сдвинет медиану. [4]
Может показаться перебором менять все расписание университета только ради поддержки будущих основателей. Их доля среди студентов никогда не превысит 10%. И это, вероятно, было бы чересчур, если бы изменение помогло только основателям. Но на самом деле возвращение студентам части их времени пойдет на пользу всем наиболее энергичным и амбициозным из них. Все они взялись бы за исследование чего-то нового в той или иной области, если бы груз учебной нагрузки ослаб хотя бы на неделю или две.
________________
Теперь, когда я объяснил, как университетам следует готовить основателей, мне стоит объяснить, как этого делать не нужно. Чего университеты точно не могут, так это действительно научить студентов тому, как создавать стартапы. Запуск стартапа — одна из тех вещей, как химия или живопись, которым можно научиться только на практике. А это значит, что правильно организованный курс по созданию стартапа должен был бы стать лабораторным практикумом: студентам пришлось бы реально запускать стартапы. И я точно знаю, как должен выглядеть курс такого типа, потому что им и является YC. Но YC по своей структуре сильно отличается от университета, и если попытаться втиснуть его в программу бакалавриата, он превратится в фарс. Студенты должны запускать эти компании вообще без финансирования? Они должны управлять стартапами, которые, если делать все как надо, отнимают абсолютно все время, параллельно посещая еще три или четыре других курса? И что делать, если, вопреки всем этим трудностям, некоторые из стартапов действительно взлетят? Студенты должны просто бросить их? Ведь выбор будет стоять именно так: либо бросить проект, либо бросить учебу.
Управление стартапом несовместимо со статусом студента дневного отделения. Единственный способ научиться запускать стартап — делать это. Оба этих утверждения настолько очевидны, что превращаются в трюизмы. И тем не менее очень многие люди умудряются закрывать глаза на вытекающие из них выводы. Нельзя научить студентов создавать стартапы.
Одна из распространенных реакций на эту неудобную правду — делать вид, что их учат создавать стартапы, например, устраивая конкурсы бизнес-планов. Студенты объединяются, придумывают идею для стартапа, а затем питчат ее мнимым инвесторам. Такого рода упражнения не просто бесполезны, но откровенно вредны. Они приучают основателей думать, будто фандрайзинг — главный шаг в создании стартапа, будто суть запуска стартапа сводится к созданию истории, привлекательной для инвесторов. Как инвестор, я могу сказать вам, что это не так. Фандрайзинг — всего лишь неизбежное зло. Впечатлять нужно пользователей, а не инвесторов, и впечатлять их нужно прототипами, а не словами. Суть создания стартапа — не в создании истории, которая понравится инвесторам, а в создании продукта, который понравится пользователям. [5]
На самом деле будущие основатели должны делать ровно противоположное тому, чем студенты занимаются на конкурсах бизнес-планов. Вместо того чтобы размышлять о стартапах, ничего не создавая, им следует создавать вещи, не думая о том, превратятся ли они в стартапы.
Наверное, одна из причин, почему университеты поддаются соблазну организовывать такие фальшивки, как конкурсы бизнес-планов, кроется в том, что, если бы они приняли оптимальные меры для подготовки студентов к созданию стартапов, это выглядело бы слишком незаметно. Представьте себе университет, делающий все правильно. Студенты получали бы глубокие знания о том, как создавать вещи, на курсах, которые они выбрали из неподдельного интереса, и с увлечением работали бы с друзьями над сайд-проектами, не имеющими никакого отношения к учебе. Студенты выпускались бы именно с тем, что предопределяет успех основателей: с умением создавать вещи и привычкой это делать. Вдобавок значительная часть этих сторонних проектов оказывалась бы зарождающимися стартапами. И все же родителям и будущим абитуриентам казалось бы, будто университет ничего не делает. Где же курсы по «предпринимательству»? Где Инновационный центр?
И в этом заключается еще одно огромное достоинство оптимального плана подготовки основателей стартапов: он не требует никаких дополнительных затрат. Не нужно нанимать деканов по предпринимательству или строить новые здания. На самом деле, если вы сделаете это, все это будет тянуть вас назад; в них нет никакой необходимости, поэтому, если они и возымеют какой-то эффект, он, скорее всего, будет к худшему. Если у вас есть лишние деньги, отдайте их тем, кто преподает computer science, машиностроение или молекулярную биологию. [6]
Но если оптимальный путь кажется слишком неброским, решение — не в том, чтобы уклоняться от него. Решение состоит в том, чтобы твердо стоять на своем, зная, что вы поступаете правильно, и в конечном счете результаты скажут сами за себя. Если вам удастся сформировать органичную стартап-культуру среди своих студентов и на каждом курсе будет несколько человек, создающих успешные проекты, это быстро станет очевидным для любого внимательного наблюдателя.
Примечания
[1] Стоит ли студентам по-прежнему изучать computer science, если большую часть кода будут писать ИИ? Безусловно. CS — это интересный предмет сам по себе, а также отличный способ понять решение задач в целом. И даже если за вас весь код пишут ИИ, вы все равно находитесь в роли инженерного менеджера, а хорошие технические руководители должны быть способны выполнять работу тех, кто на них трудится.
[2] Одна из причин, по которой я всегда беру слово «предпринимательство» в кавычки, заключается в том, что это неудачное слово для описания запуска стартапов. «Предпринимательство» означает просто открытие собственного бизнеса, а стартапы — это микроскопически малая часть этого мира, в которой действуют совершенно иные правила. Поэтому смешивать эти два понятия — значит навлекать на себя неприятности.
[3] Конечно, любой факультет будет утверждать, что преподает мощные идеи. Но ложные заявления такого рода вряд ли представляют большую опасность. Людям, из которых получаются хорошие основатели, даже не понадобится раскусывать их; им просто будут недостаточно интересны занятия на таких факультетах, чтобы тратить на них много времени.
[4] Здесь прослеживается интересная параллель с неравенством доходов. Нижняя граница шкалы доходов жестко зафиксирована на нуле, потому что есть люди, которые либо неспособны работать, либо просто не заинтересованы в этом в данный момент. Если допустить больший разброс доходов, это никак не повлияет на доход людей на этом конце шкалы; n умножить на ноль дает ноль; но на другом конце шкалы вы увидите колоссальные изменения.
[5] По-видимому, одна из причин, по которой эти конкурсы ориентированы на то, чтобы произвести впечатление на инвесторов, а не на пользователей, заключается в том, что только так можно сформировать единый состав жюри. Инвесторов можно рассматривать как взаимозаменяемых, тогда как у каждого продукта пользователи могут быть совершенно разными. Но если измерить правильный показатель непрактично, это не значит, что выходом является измерение неправильного.
[6] Еще один фактор, который будет уводить университеты с оптимального пути, — это бизнес-школы, если они у них есть. Бизнес-школы создавались не для подготовки основателей. Они создавались для обучения класса управленцев для крупных промышленных предприятий, появившихся в начале XX века; это своеобразные Вест-Пойнты промышленного капитализма. Именно поэтому их официальное название чаще всего — School of Management. Но хотя навыки, которым там учат, могут быть полезны для управления компаниями определенного масштаба, они не являются решающим компонентом при их основании. А те навыки, которые действительно необходимы, уже преподаются на других факультетах. Так что в той мере, в какой бизнес-школы влияют на стратегию своего университета по подготовке основателей, они лишь вносят ошибку.
Спасибо Тревору Блэквеллу, Дэниелу Дирмайеру, Джареду Фридману, Диане Ху, Майклу Котликоффу, Джессике Ливингстон, Роберту Моррису, Харджу Таггару и Гарри Тану за чтение черновиков этой статьи.