Самые впечатляющие люди из всех, кого я знаю, — страшные прокрастинаторы. Так может ли быть, что прокрастинация не всегда плоха?
Большинство тех, кто пишет о прокрастинации, пишут о том, как её излечить. Но это, строго говоря, невозможно. Существует бесконечное количество вещей, которыми вы могли бы заняться. Над чем бы вы ни работали, вы не работаете над всем остальным. Поэтому вопрос не в том, как избежать прокрастинации, а в том, как правильно прокрастинировать.
Существует три разновидности прокрастинации, в зависимости от того, чем вы занимаетесь вместо нужной работы: вы можете делать (а) ничего, (б) что-то менее важное или (в) что-то более важное. Последний тип, на мой взгляд, и есть хорошая прокрастинация.
Это и есть «рассеянный профессор», который забывает побриться, поесть или даже смотреть, куда идёт, пока размышляет над каким-то интересным вопросом. Его мысли отсутствуют в повседневном мире, потому что они усердно трудятся в другом.
Именно в этом смысле самые впечатляющие люди, которых я знаю, — прокрастинаторы. Они прокрастинаторы типа В: откладывают мелкие дела, чтобы работать над крупными.
Что такое «мелкие дела»? Грубо говоря, это работа, у которой нет ни малейшего шанса быть упомянутой в вашем некрологе. В текущий момент трудно сказать, что окажется вашей лучшей работой (будет ли это ваш magnum opus о шумерской храмовой архитектуре или детективный триллер, написанный под псевдонимом?), но есть целый класс задач, которые можно смело исключить: бритьё, стирка, уборка дома, написание благодарственных писем — всё, что можно назвать бытовыми поручениями и рутиной.
Хорошая прокрастинация — это избегание бытовых дел ради настоящей работы.
Хорошая, по крайней мере, в некотором смысле. Люди, которые хотят, чтобы вы выполняли эти дела, не сочтут её хорошей. Но вам, вероятно, придётся их раздражать, если вы хотите хоть чего-то добиться. Даже самые мягкие на вид люди, если они хотят делать настоящую работу, проявляют определённую долю беспощадности, когда дело доходит до избегания рутины.
Некоторые рутинные дела, вроде ответов на письма, исчезают сами, если их игнорировать (возможно, прихватив с собой и друзей). Другие, вроде стрижки газона или подачи налоговых деклараций, от откладывания становятся только хуже. В теории откладывание дел второго типа работать не должно. Вам всё равно придётся сделать это рано или поздно. Почему бы (как всегда пишут в уведомлениях о просрочке) не сделать это прямо сейчас?
Причина, по которой выгодно откладывать даже такие дела, заключается в том, что настоящей работе нужны две вещи, которые рутине не требуются: большие куски времени и правильный настрой. Если вас вдохновил какой-то проект, может быть чистым выигрышем забить на всё, что вы должны были сделать в ближайшие несколько дней, ради работы над ним. Да, эти дела могут отнять у вас больше времени, когда вы наконец до них доберётесь. Но если за эти несколько дней вы сделаете много, в сухом остатке вы окажетесь более продуктивны.
На самом деле, это может быть не количественная разница, а качественная. Возможно, существуют такие виды работы, которые можно делать только долгими, непрерывными отрезками, когда приходит вдохновение, а не послушно, крошечными запланированными кусочками. На практике, похоже, так и есть. Когда я думаю о знакомых людях, совершивших великие дела, я не представляю, как они послушно вычёркивают пункты из списка дел. Я представляю, как они тайком сбегают, чтобы поработать над новой идеей.
И наоборот, принуждение кого-то выполнять рутинные задачи синхронно неизбежно ограничит их продуктивность. Издержки отвлечения — это не просто потраченное на него время, но и то, что оно делит время по обе стороны от себя пополам. Наверное, достаточно отвлечь человека всего пару раз в день, чтобы он вообще оказался не способен работать над сложными задачами.
Я много размышлял о том, почему стартапы наиболее продуктивны в самом начале, когда это всего лишь пара ребят в квартире. Главная причина, возможно, в том, что их ещё некому отвлекать. В теории здорово, когда у основателей наконец появляется достаточно денег, чтобы нанять людей, которые будут выполнять часть работы за них. Но, возможно, лучше быть перегруженным работой, чем постоянно прерываемым. Как только вы разбавляете стартап обычными офисными сотрудниками — прокрастинаторами типа Б, — вся компания начинает резонировать на их частоте. Они управляются прерываниями, и вскоре вы тоже перенимаете этот стиль.
Рутина настолько эффективно убивает великие проекты, что многие люди используют её именно для этой цели. Человек, решивший написать роман, например, внезапно обнаружит, что в доме требуется уборка. Люди, которым не удаётся написать роман, проваливаются не потому, что днями сидят перед чистым листом, ничего не написав. Они терпят неудачу, потому что кормят кота, идут покупать что-то нужное для квартиры, встречаются с другом за чашкой кофе, проверяют почту. «У меня нет времени на работу», — говорят они. И у них его действительно нет: они сами об этом позаботились.
(Есть также вариант, когда человеку негде работать. Лекарство — посетить места, где работали известные люди, и посмотреть, насколько они были непригодны для этого.)
Я сам в разное время пользовался обеими этими отговорками. За последние 20 лет я выучил множество трюков, заставляющих меня работать, но даже сейчас я побеждаю далеко не всегда. В какие-то дни я делаю настоящую работу. Другие дни съедаются рутиной. И я знаю, что обычно это моя вина: я позволяю рутине съесть день, чтобы избежать столкновения с трудной задачей.
Самая опасная форма прокрастинации — неосознанная прокрастинация типа Б, потому что она не ощущается как прокрастинация. Вы же «занимаетесь делами». Просто не теми.
Любой совет о прокрастинации, сосредоточенный на вычёркивании пунктов из списка дел, не просто неполон, но и прямо вводит в заблуждение, если не учитывает вероятность того, что сам список дел — это форма прокрастинации типа Б. На самом деле «вероятность» — слишком слабое слово. Почти у всех так и есть. Если вы не работаете над самыми масштабными вещами, над которыми только могли бы работать, вы прокрастинируете по типу Б, независимо от того, как много успеваете сделать.
В своём знаменитом эссе «Вы и ваши исследования» (которое я рекомендую всем амбициозным людям, над чем бы они ни работали) Ричард Хэмминг предлагает задать себе три вопроса: Каковы самые важные проблемы в вашей области?
Работаете ли вы над одной из них?
Почему нет? Хэмминг работал в Bell Labs, когда начал задавать подобные вопросы. В теории любой сотрудник там должен был быть способен работать над самыми важными проблемами в своей области. Возможно, не каждый может оставить одинаково яркий след в мире, я не знаю; но какими бы ни были ваши способности, найдутся проекты, которые заставят их раскрыться на пределе. Так что упражнение Хэмминга можно обобщить до:
Какая самая лучшая вещь, над которой вы могли бы работать, и почему вы над ней не работаете?
Большинство людей уклонятся от этого вопроса. Я и сам от него уклоняюсь; я вижу его на странице и быстро перехожу к следующему предложению. Хэмминг ходил вокруг и прямо спрашивал об этом людей, и это не прибавляло ему популярности. Но это вопрос, с которым должен столкнуться любой амбициозный человек.
Проблема в том, что на эту наживку можно поймать очень большую рыбу. Чтобы делать хорошую работу, недостаточно просто найти хорошие проекты. Как только вы их нашли, вы должны заставить себя работать над ними, а это бывает тяжело. Чем масштабнее проблема, тем труднее заставить себя взяться за неё.
Конечно, главная причина, по которой людям трудно работать над конкретной проблемой, заключается в том, что она им не нравится. Особенно в молодости вы часто обнаруживаете, что занимаетесь вещами, которые вам не по душе — например, потому что это выглядит впечатляюще или потому что вам это поручили. Большинство аспирантов застряли на работе над большими проблемами, которые им не очень-то нравятся, и поэтому аспирантура стала синонимом прокрастинации.
Но даже когда вам нравится то, чем вы занимаетесь, заставить себя работать над мелкими задачами проще, чем над большими. Почему? Почему так тяжело работать над большими проблемами? Одна из причин в том, что вы можете не получить никакой награды в обозримом будущем. Если вы работаете над тем, что можно закончить за день-два, вы можете рассчитывать на приятное чувство выполненного долга довольно скоро. Если же награда отложена на неопределённый срок в далёком будущем, она кажется менее реальной.
Ещё одна причина, по которой люди не работают над большими проектами, как ни парадоксально, — страх потратить время впустую. Что, если они потерпят неудачу? Тогда всё время, потраченное на это, пропадёт зря. (На самом деле, скорее всего, нет, потому что работа над сложными проектами почти всегда к чему-то приводит.)
Но беда с большими проблемами не может заключаться лишь в том, что они не сулят немедленной награды и могут отнять кучу времени впустую. Если бы дело было только в этом, они были бы не хуже поездки в гости к родственникам супруга. Здесь кроется нечто большее. Большие проблемы ужасают. Столкновение с ними вызывает почти физическую боль. Это как пылесос, подключённый к вашему воображению. Все ваши первоначальные идеи мгновенно высасываются, новых нет, а пылесос продолжает тянуть.
Нельзя смотреть большой проблеме прямо в глаза. К ней нужно подходить немного наискосок. Но угол нужно выверить точно: вы должны быть обращены к большой проблеме достаточно прямо, чтобы уловить часть исходящего от неё азарта, но не настолько, чтобы она вас парализовала. Этот угол можно сделать острее, когда вы уже втянетесь, точно так же, как парусник может идти круче к ветру, когда наберёт ход.
Если вы хотите работать над большими вещами, вам, похоже, придётся себя обманывать. Нужно работать над мелкими вещами, которые могут перерасти в большие, или работать над всё более крупными задачами шаг за шагом, или разделять моральный груз с соавторами. Полагаться на такие уловки — не признак слабости. Самая лучшая работа всегда делалась именно так.
Когда я разговариваю с людьми, которым удалось заставить себя работать над масштабными вещами, я обнаруживаю, что все они забивают на рутину и все испытывают из-за этого чувство вины. Не думаю, что они должны винить себя. Дел всегда больше, чем кто-либо способен выполнить. Поэтому тот, кто делает наилучшую работу, на какую способен, неизбежно оставит невыполненной кучу мелких дел. Чувствовать себя виноватым из-за этого кажется ошибкой.
Я думаю, способ «решить» проблему прокрастинации — позволить увлечению тянуть вас вперёд, вместо того чтобы список дел подталкивал вас сзади. Работайте над амбициозным проектом, который вам действительно нравится, идите так круто к ветру, как только можете, — и тогда несделанными останутся именно те вещи, которые и должны остаться.
Спасибо Тревору Блэквеллу, Джессике Ливингстон и Роберту Моррису за прочтение черновиков этого эссе.