Платон приводит слова Сократа: «Жизнь без исследования не стоит того, чтобы жить». Отчасти он имел в виду то, что истинное предназначение человека — мыслить, точно так же, как истинное предназначение муравьеда — совать нос в муравейники.
Многое в античной философии обладало характером — и я говорю это безо всякого желания оскорбить — тех разговоров, которые первокурсники ведут допоздна в комнатах отдыха общежитий:
В чем наша цель? Ну, мы, люди, так же разительно отличаемся от других животных, как и муравьед. В нашем случае отличительная черта — способность рассуждать. Значит, очевидно, именно этим мы и должны заниматься, а человек, который этого не делает, плохо справляется с тем, чтобы быть человеком, — он ничем не лучше животного.
Сегодня мы бы ответили иначе. По крайней мере, человек в возрасте Сократа ответил бы иначе. Мы бы спросили, почему мы вообще полагаем, будто у нас есть какая-то «цель» в жизни. Возможно, мы лучше приспособлены к одним вещам, чем к другим; возможно, мы счастливее, занимаясь тем, к чему приспособлены; но зачем предполагать наличие цели?
История идей — это история постепенного отказа от предположения, что все крутится вокруг нас. Оказывается, нет, Земля не является центром Вселенной — и даже не центр Солнечной системы. Нет, оказывается, люди не созданы Богом по Его образу и подобию; они просто один из многих биологических видов, произошедший не просто от обезьян, но от микроорганизмов. Даже сама концепция «я» оказывается размытой по краям, если присмотреться к ней повнимательнее.
От идеи, что мы находимся в центре всего, трудно отказаться. Настолько трудно, что здесь, вероятно, есть простор для дальнейшего отказа от нее. Ричард Докинз сделал еще один шаг в этом направлении лишь в последние несколько десятилетий, выдвинув идею эгоистичного гена. Нет, оказывается, мы даже не главные герои: мы просто новейшая модель средства передвижения, которое наши гены сконструировали, чтобы путешествовать вокруг. А рождение детей — это то, как наши гены устремляются к спасательным шлюпкам. Чтение этой книги выбило мой мозг из привычного русла мышления так же, как, должно быть, сделала книга Дарвина, когда только появилась.
(Мало кто сегодня может пережить то, что испытали современники Дарвина, когда было впервые опубликовано «Происхождение видов», потому что сегодня каждого с детства учат либо принимать эволюцию как должное, либо считать ее ересью. Никто не сталкивается с идеей естественного отбора впервые уже во взрослом возрасте.)
Поэтому, если вы хотите открыть вещи, которые до сих пор оставались незамеченными, одно из действительно хороших мест для поиска — наша слепая зона: наша естественная, наивная вера в то, что все вертится вокруг нас. И будьте готовы столкнуться с яростным сопротивлением, если вы это сделаете.
И наоборот, если вам приходится выбирать между двумя теориями, отдайте предпочтение той, в центре которой стоите не вы.
Этот принцип применим не только к масштабным идеям. Он работает и в повседневной жизни. Например, представьте, что вы приберегли кусок торта в холодильнике, а придя однажды домой, обнаружили, что ваш сосед по комнате его съел. Две возможные теории:
а) Ваш сосед сделал это намеренно, чтобы расстроить вас. Он знал, что вы приберегли этот кусок торта.
б) Ваш сосед был голоден.
Я предлагаю выбрать вариант «б». Никто точно не знает, кто сказал: «Никогда не приписывайте злому умыслу то, что можно объяснить глупостью», но это мощная мысль. Ее более общая версия — это наш ответ грекам:
Не ищите цель там, где ее нет.
Или еще лучше, позитивная версия:
Увидьте случайность.