Ни один человек — венчурный капиталист или бизнес-ангел — не инвестировал в такое количество топовых стартапов, как Рон Конвей. Он знает обо всем, что происходило в каждой сделке в Долине, и в половине случаев потому, что сам её организовал.
И при этом он невероятно приятный человек. На самом деле «приятный» — не то слово. Ronco — по-настоящему хороший. Мне неизвестно ни единого случая, когда он поступил бы дурно. Такое даже трудно представить.
Когда я только приехал в Кремниевую долину, я думал: «Какая удача, что столь влиятельный человек настолько доброжелателен». Но постепенно я понял, что дело не в удаче. Именно благодаря своей доброжелательности Ronco и стал таким влиятельным. Все сделки, в которых ему удается поучаствовать, приходят к нему по рекомендациям. Так было с Google. Так было с Facebook. Twitter порекомендовал сам Эван Уильямс. И причина, по которой так много людей рекомендуют ему сделки, заключается в том, что он зарекомендовал себя как хороший человек.
«Хороший» не означает «тряпка». Я бы не хотел оказаться перед разгневанным Ronco. Но если Рон на вас злится, то лишь потому, что вы совершили дурной поступок. Рон настолько олдскулен, что это уже Ветхий Завет. Он поразит вас в праведном гневе, но в этом не будет ни капли злобы.
Почти в любой сфере казаться хорошим выгодно. Это заставляет людей доверять вам. Но быть хорошим на самом деле — слишком затратный способ казаться таковым. Аморальному человеку это может показаться явным перебором.
В каких-то областях это действительно может быть так, но, видимо, не в мире стартапов. Хотя среди инвесторов полно придурков, среди них прослеживается четкая тенденция: самые успешные инвесторы являются и самыми порядочными. [1]
Так было не всегда. Двадцать лет назад я бы не рискнул с уверенностью утверждать подобное об инвесторах.
Что изменилось? Мир стартапов стал более прозрачным и более непредсказуемым. И то и другое мешает казаться хорошим, не будучи таковым на самом деле.
Вполне очевидно, почему такой эффект дает прозрачность. Когда инвестор сегодня плохо обращается с основателем, об этом становится известно. Может, и не в прессе, но другие основатели узнают о случившемся, и этот инвестор начинает упускать сделки. [2]
Эффект непредсказуемости более тонок. Он увеличивает трудозатраты на лицемерие. Если вы собираетесь быть двуличным, вам нужно знать, с кем следует быть милым, а с кем можно безнаказанно вести себя по-свински. В мире стартапов все меняется так быстро, что этого не предугадать. Случайный студент, с которым вы разговариваете сегодня, через пару лет может стать генеральным директором самого горячего стартапа в Долине. Если вы не знаете, с кем нужно быть милым, вам приходится быть милым со всеми. А на такое, пожалуй, способны только те люди, которые действительно искренне добры.
В достаточно взаимосвязанном и непредсказуемом мире невозможно казаться хорошим, не будучи хорошим.
Как это часто бывает, Рон совершенно случайно открыл способ быть инвестором будущего. Он не предвидел будущее венчурных инвестиций, не рассчитывал, что быть порядочным окажется выгодно, и не заставлял себя вести себя именно так. Вести себя как-то иначе для него было бы просто противоестественно. Он уже тогда жил в будущем.
К счастью, это будущее не ограничивается одним лишь миром стартапов. Мир стартапов более прозрачен и непредсказуем, чем большинство других сфер, но тенденция к этому наблюдается практически везде.
Примечания
[1] Я не утверждаю, что если отсортировать инвесторов по уровню доброжелательности, то вы одновременно отсортируете их и по доходности; скорее, если построить точечную диаграмму, где по оси X будет доброжелательность, а по оси Y — доходность, вы увидите явный восходящий тренд.
[2] В частности, у Y Combinator, поскольку он собирает данные от такого огромного количества стартапов, есть весьма полное представление о поведении инвесторов.
Спасибо Сэму Альтману и Джессике Ливингстон за прочтение черновиков этой статьи.