(Это эссе основано на докладе в Google.)
Несколько недель назад я с удивлением обнаружил, что получил четыре патента. Это было тем более удивительно, что подавал я заявки всего на три. Сами патенты мне, конечно, не принадлежат. Они были оформлены на Viaweb и отошли Yahoo, когда та купила нас. Но эта новость заставила меня задуматься о проблеме патентов на ПО в целом.
Патенты — сложный вопрос. Мне приходилось консультировать по нему большинство профинансированных нами стартапов, и, несмотря на годы опыта, я до сих пор не всегда уверен, что даю правильные советы.
В одном я совершенно уверен: если вы против патентов на программное обеспечение, то вы против патентов вообще. Со временем наши машины всё больше и больше состоят из софта. Вещи, которые раньше делались рычагами, кулачками и шестернями, теперь выполняются циклами, деревьями и замыканиями. В физических воплощениях систем управления нет ничего особенного, что делало бы их патентоспособными, а программные аналоги — нет.
К сожалению, патентное право в этом пункте непоследовательно. Законодательство большинства стран гласит, что алгоритмы патентованию не подлежат. Это правило осталось с тех времён, когда под «алгоритмом» понимали что-то вроде решета Эратосфена. В 1800 году людям было не так очевидно, как нам сейчас, что огромное количество патентов на механические объекты на самом деле были патентами на алгоритмы, которые в них воплощались.
Патентные юристы до сих пор вынуждены притворяться, что именно этим они и занимаются, когда патентуют алгоритмы. Нельзя использовать слово «алгоритм» в названии патентной заявки точно так же, как нельзя использовать слово «эссе» в названии книги. Если вы хотите запатентовать алгоритм, вам нужно представить его как компьютерную систему, исполняющую этот алгоритм. Тогда всё механическое — фух, пронесло. Стандартный эвфемизм для алгоритма — «система и способ». Попробуйте поискать эту фразу по патентной базе и посмотрите, сколько результатов вы получите.
Поскольку софтверные патенты ничем не отличаются от патентов на «железо», люди, говорящие «патенты на ПО — это зло», на самом деле просто говорят: «патенты — это зло». Так почему же столько людей жалуются именно на софтверные патенты?
Я думаю, проблема скорее в патентном ведомстве, чем в самой концепции софтверных патентов. Всякий раз, когда софт сталкивается с государством, жди беды, потому что софт меняется быстро, а государство — медленно. Патентное ведомство захлебнулось как от объёма, так и от новизны заявок на патенты в сфере ПО, и в результате наделало массу ошибок.
Самая распространённая — выдача патентов, которые выдавать не следовало. Чтобы быть патентоспособным, изобретение должно быть не просто новым. Оно также должно быть неочевидным. И именно здесь USPTO особенно сильно садится в лужу. На Slashdot есть значок, наглядно выражающий эту проблему: нож и вилка с наложенной поверх надписью «patent pending».
Самое страшное то, что это их единственный значок для новостей о патентах. Читатели Slashdot уже воспринимают как данность, что новость о патенте будет посвящена патенту дутому. Вот до какой степени всё запущено.
Проблема пресловутого патента Amazon на покупку в один клик, например, не в том, что это софтверный патент, а в том, что он очевиден. Любой интернет-магазин, сохраняющий адреса доставки пользователей, внедрил бы это. Причина, по которой Amazon сделала это первой, заключалась не в том, что они были какими-то особо умными, а в том, что они были одним из первых сайтов с достаточным весом, чтобы заставить покупателей логиниться перед покупкой. [1]
Мы как хакеры знаем, что USPTO позволяет патентовать ножи и вилки нашего мира. Проблема в том, что сотрудники USPTO — не хакеры. Возможно, они отлично умеют оценивать новые изобретения для литья стали или шлифовки линз, но софт они пока не понимают.
Здесь у оптимиста может возникнуть соблазн добавить: «но когда-нибудь поймут». К сожалению, это вряд ли так. Проблема с патентами на ПО — частный случай более общей проблемы: патентному ведомству требуется время, чтобы разобраться в новых технологиях. А значит, дальше ситуация будет только ухудшаться, потому что темпы технологических изменений, похоже, растут. Через тридцать лет патентное ведомство, возможно, и разберётся в том, что мы сегодня патентуем как софт, но появятся другие новые типы изобретений, в которых оно будет понимать ещё меньше.
Подача заявки на патент — это процесс переговоров. Обычно вы запрашиваете более широкий охват, чем рассчитываете получить, а эксперты ведомства отвечают тем, что отклоняют часть ваших пунктов и одобряют другие. Так что я не особенно виню Amazon за подачу заявки на one-click. Главной ошибкой было решение патентного ведомства не настаивать на чём-то более узком, с реальным техническим содержанием. Выдав столь чрезмерно широкий патент, USPTO фактически переспало с Amazon на первом свидании. И что, Amazon должна была отказаться?
На тёмную сторону Amazon перешла не тогда, когда подала заявку на патент, а тогда, когда стала его применять в судах. Множество компаний (Microsoft, например) получили огромное количество нелепо широких патентов, но держат их главным образом для обороны. Подобно ядерному оружию, основная роль патентных портфелей крупных компаний состоит в том, чтобы угрожать встречным иском любому, кто на них нападёт. Иск Amazon против Barnes & Noble был, таким образом, эквивалентен упреждающему ядерному удару.
Этот иск, вероятно, навредил Amazon больше, чем помог. Сайт Barnes & Noble был убогим; Amazon и так раздавила бы их. Чтобы атаковать соперника, которого можно было просто проигнорировать, Amazon поставила несмываемое чёрное пятно на собственную репутацию. Даже сейчас, думаю, если попросить хакеров назвать свободные ассоциации с Amazon, патент на покупку в один клик окажется в первой десятке тем.
Google явно не считает само владение патентами злом. Они подали массу заявок. Лицемеры ли они? Зло ли патенты?
У этого вопроса на самом деле есть два варианта, и отвечающие на него люди часто сами не до конца понимают, на какой именно отвечают. Есть узкий вариант: плохо ли в рамках текущей правовой системы подавать заявки на патенты? И есть более широкий: плохо ли, что текущая правовая система вообще допускает патенты?
Это разные вопросы. Например, в доиндустриальных обществах вроде средневековой Европы, когда на вас кто-то нападал, вы не вызывали полицию. Полиции не было. Если на вас напали, предполагалось, что вы будете отбиваться сами, и существовали определённые правила, как это делать. Было ли это неправильным? Здесь два вопроса: было ли неправильным вершить самосуд, и было ли неправильным то, что вам приходилось это делать? На второй мы склонны отвечать «да», а на первый — «нет». Если больше некому вас защитить, приходится защищаться самому. [2]
С патентами похожая ситуация. Бизнес — это своего рода ритуализированная война. По сути, он и произошёл от настоящей войны: большинство ранних торговцев на лету превращались из купцов в пиратов в зависимости от того, насколько сильным вы казались. В бизнесе существуют определённые правила, описывающие, как компании могут и не могут конкурировать друг с другом, и тот, кто решает играть по своим собственным правилам, просто не понимает сути. Сказать «я не буду патентовать, просто потому что все остальные это делают» — это не то же самое, что сказать «я не буду врать, просто потому что все остальные врут». Это скорее как заявить: «я не буду использовать TCP/IP, просто потому что все остальные его используют». Ещё как будете.
Более точным сравнением был бы человек, впервые увидевший хоккейный матч, с шоком осознавший, что игроки намеренно врезаются друг в друга, и решивший, что сам он, играя в хоккей, ни в коем случае не будет вести себя столь грубо.
Хоккей допускает силовые приёмы. Это часть игры. Если ваша команда отказывается их применять, вы просто проиграете. Так же и в бизнесе. По текущим правилам патенты — часть игры.
Что это означает на практике? Мы советуем стартапам, которые финансируем, не беспокоиться о нарушении чужих патентов, потому что на стартапы за нарушение патентов в суд подают редко. Есть всего две причины, по которым кто-то может подать на вас в суд: ради денег или чтобы устранить конкурента. Стартапы слишком бедны, чтобы имело смысл судиться с ними ради денег. И на практике конкуренты на них тоже не особо подают. Другие стартапы не подают, потому что (а) патентные иски — это дорогое и отвлекающее занятие, и (б) поскольку другие стартапы столь же молоды, их патенты, скорее всего, ещё даже не выданы. [3] Да и укоренившиеся конкуренты, по крайней мере в софтверном бизнесе, похоже, редко судятся со стартапами. Несмотря на все патенты Microsoft, я не знаю ни одного случая, когда они засудили бы стартап за нарушение патента. Такие компании, как Microsoft и Oracle, побеждают не выигрышем в судах. Это слишком ненадёжно. Они побеждают, перекрывая конкурентам каналы сбыта. Если вы действительно начнёте им угрожать, они скорее купят вас, чем подадут в суд.
Когда вы читаете о том, что крупные компании подают патентные иски против мелких, обычно это крупная компания на пути к упадку, хватающаяся за соломинку. Например, попытки Unisys отстоять свой патент на сжатие LZW. Когда вы видите, что крупная компания угрожает патентными исками — продавайте её акции. Когда компания начинает драться за интеллектуальную собственность, это признак того, что настоящую битву — за пользователей — она уже проиграла.
Компания, которая судится с конкурентами из-за патентов, похожа на защитника, которого обыграли настолько вчистую, что он разворачивается и начинает апеллировать к судье. Вы так не сделаете, если всё ещё можете дотянуться до мяча, даже если искренне верите, что против вас нарушили правила. Так что компания, угрожающая патентными исками, — это компания в беде.
Когда мы работали над Viaweb, более крупная компания в сфере электронной коммерции получила патент на онлайн-заказы или что-то в этом роде. Мне позвонил их вице-президент и спросил, не хотим ли мы приобрести лицензию. Я ответил, что считаю патент абсолютно липовым и что никакой суд он не выдержит. «Ясно, — ответил он. — Слушайте, а вы сотрудников случайно не нанимаете?»
Однако если ваш стартап вырастет достаточно большим, на вас начнут подавать в суд, что бы вы ни делали. Если вы выйдете на IPO, например, вас завалят исками патентные тролли в надежде, что вы просто откупитесь, лишь бы они отстали. О них чуть позже.
Иными словами, никто не станет судиться с вами из-за патентов, пока у вас нет денег, а как только деньги появятся, на вас будут подавать в суд независимо от того, есть для этого основания или нет. Поэтому я советую фатализм. Не тратьте время на переживания о нарушении патентов. Вы, вероятно, нарушаете чей-то патент каждый раз, когда завязываете шнурки. На начальном этапе, по крайней мере, думайте только о том, как сделать классный продукт и набрать кучу пользователей. Если вы доросли до состояния, когда кто-то счёл вас достойной мишенью для атаки, дела у вас идут отлично.
Мы действительно рекомендуем финансируемым нами компаниям подавать патентные заявки, но вовсе не для того, чтобы судиться с конкурентами. Успешные стартапы либо поглощаются, либо вырастают в большие компании. Если стартап хочет стать крупной компанией, ему следует патентовать решения, чтобы сформировать патентный портфель, необходимый для поддержания вооружённого перемирия с другими гигантами. Если же они хотят продаться, им стоит подавать заявки, потому что патенты — часть брачного танца с покупателями.
Большинство преуспевших стартапов добиваются успеха через продажу компании, а большинству покупателей важны патенты. Покупка стартапа для покупателя — это обычно выбор между «сделать самим» и «купить готовое». Купить этот маленький стартап или сделать своё? И к отказу от собственной разработки их подталкивают прежде всего две вещи: если у вас уже есть большая и быстро растущая база пользователей и если у вас есть достаточно надёжная патентная заявка на ключевые части вашего софта.
Есть и третья причина, почему крупным компаниям стоит предпочесть покупку разработке: если они попытаются сделать сами, они всё испортят. Но мало кто из гигантов достаточно умён, чтобы признаться себе в этом. О том, насколько сложно компании будет создать своё решение, обычно спрашивают штатных инженеров покупателя, а те переоценивают свои силы. [4] Патент же как будто меняет расклад. Он даёт покупателю уважительный повод признать, что они не смогли бы скопировать то, что делаете вы. Кроме того, он может помочь им уяснить, в чём именно уникальность вашей технологии.
Откровенно говоря, меня удивляет, насколько ничтожную роль играют патенты в софтверном бизнесе. Это довольно иронично, учитывая все те ужасы, которые эксперты рассказывают о патентах на ПО, якобы удушающих инновации; но если присмотреться к индустрии программного обеспечения повнимательнее, поражает именно то, насколько мало значения здесь имеют патенты.
В других областях компании регулярно судятся с конкурентами из-за нарушения патентов. Например, бизнес по досмотру багажа в аэропортах долгие годы представлял собой уютную дуополию двух компаний — InVision и L-3. В 2002 году появился стартап Reveal с новой технологией, позволявшей строить сканеры втрое меньшего размера. На них подали в суд за нарушение патентов ещё до того, как они выпустили хоть один продукт.
В нашем мире такие истории услышишь нечасто. Единственный пример, который я нашёл, — это, как ни стыдно признать, Yahoo, подавшая в 2005 году патентный иск против игрового стартапа Xfire. Xfire, похоже, не представлял собой ничего грандиозного, и трудно сказать, почему Yahoo почувствовала угрозу. Вице-президент Xfire по разработке раньше работал в Yahoo над схожими вещами — более того, он значился соавтором патента, из-за которого Yahoo судилась, — так что, возможно, дело было в чём-то личном. Подозреваю, что кто-то в Yahoo просто свалял дурака. В любом случае с этим иском они особо не усердствовали.
Почему же патенты играют такую малую роль в софте? Я могу придумать три возможные причины.
Первая заключается в том, что софт настолько сложен, что патенты сами по себе мало чего стоят. Возможно, я клевещу на другие отрасли, но кажется, что в большинстве областей инженерии можно передать детали новой технологии группе специалистов средней квалификации и получить желаемый результат. Например, если кто-то разработал новый способ выплавки руды с более высоким выходом продукта, и вы соберёте команду квалифицированных экспертов и расскажете им о нём, они смогут добиться того же выхода. В программировании это, похоже, не работает. Софт настолько тонок и непредсказуем, что от «квалифицированных экспертов» толку мало.
Вот почему в софтверном бизнесе редко услышишь выражение «квалифицированный эксперт». Максимум, на что способен этот уровень компетентности, — это, скажем, обеспечить совместимость вашего софта с чьим-то чужим — месяцев за восемь и за бешеные деньги. Чтобы сделать что-то более сложное, требуется выдающийся личный талант. Если вы соберёте команду квалифицированных экспертов и поручите им создать новый веб-клиент для электронной почты, им надерёт задницу группа вдохновлённых девятнадцатилетних ребят.
Эксперты могут реализовать, но они не умеют проектировать. Точнее, экспертность в реализации — это единственное, что большинство людей, включая самих экспертов, способно измерить. [5]
Но проектирование — это совершенно конкретный навык. Это не просто какая-то воздушная эфемерная субстанция. Вещи всегда кажутся нематериальными, когда вы их не понимаете. Электричество в 1800 году большинству людей казалось эфемерным понятием. Кто знал, что о нём можно столько всего узнать? Так же и с дизайном. Кто-то умеет проектировать, кто-то нет, и есть вполне осязаемые вещи, в которых они хороши или плохи.
Причина, по которой проектирование имеет такое колоссальное значение в программном обеспечении, вероятно, в том, что здесь меньше ограничений, чем в физическом мире. Создавать физические вещи дорого и опасно. Пространство возможных вариантов уже; вам обычно приходится работать в большой команде; вы связаны кучей регуляторных норм. Ничего этого нет, если вы с парой друзей решаете создать новое веб-приложение.
Поскольку в софте такой простор для дизайна, успешное приложение обычно оказывается неизмеримо большим, чем сумма его патентов. Что защищает маленькие компании от копирования крупными конкурентами, так это не просто патенты, а тысячи мелких деталей, в которых большая компания непременно напортачит, если попытается скопировать.
Вторая причина, по которой патенты мало значат в нашем мире, заключается в том, что стартапы редко атакуют крупные компании в лоб, как это сделала Reveal. В софтверном бизнесе стартапы побеждают укоренившиеся компании тем, что перерастают их и меняют правила игры. Стартапы не пишут десктопные текстовые редакторы, чтобы конкурировать с Microsoft Word. [6] Они создают Writely. Если эта парадигма переполнена, просто подождите следующую: на этом маршруте они ходят довольно часто.
К счастью для стартапов, крупные компании виртуозно умеют отрицать очевидное. Если вы не поленитесь атаковать их с неожиданного фланга, они с радостью пойдут вам навстречу и сами постараются оставаться в вашей слепой зоне. Подать на стартап в суд значило бы признать, что он опасен, а это часто требует увидеть то, чего крупная компания замечать не хочет. IBM регулярно судилась со своими конкурентами на рынке мейнфреймов, но индустрия микрокомпьютеров её мало волновала, потому что она не хотела видеть исходящую от неё угрозу. Компании, создающие веб-приложения, точно так же защищены от Microsoft, которая даже сейчас не желает представлять себе мир, в котором Windows не имеет значения.
Третья причина, по которой патенты не играют особой роли в софте, — это общественное мнение, или, точнее, мнение хакеров. В недавнем интервью Стив Балмер кокетливо допустил возможность патентной атаки на Linux. Но я сомневаюсь, что Microsoft когда-либо совершит такую глупость. Они столкнулись бы с грандиознейшим в истории бойкотом. И не только со стороны технического сообщества в целом: взбунтовались бы многие их собственные сотрудники.
Хорошие хакеры очень щепетильны в вопросах принципов, и они крайне мобильны. Если компания начинает вести себя неподобающе, умные люди просто не пойдут туда работать. По какой-то причине в сфере софта это проявляется сильнее, чем в других отраслях. Не думаю, что хакеры от природы более принципиальны; дело скорее в том, что их навыки легко переносимы на другое место. Скажем так: высокая мобильность даёт хакерам роскошь быть принципиальными.
Принцип Google «Don't be evil» («Не будь злом») может по этой причине оказаться самым ценным из их открытий. В каком-то смысле он очень сковывает. Если Google сделает что-то дурное, им достанется вдвойне: сначала за сам поступок, а затем за лицемерие. Но я думаю, овчинка стоит выделки. Это помогает им нанимать лучших людей, да и вообще, даже с сугубо эгоистической точки зрения, куда лучше быть ограниченным принципами, чем глупостью.
(Хотелось бы, чтобы кто-нибудь донёс эту мысль до нынешней администрации.)
Не знаю, в каких пропорциях смешаны эти три составляющие, но обычай среди крупных компаний, похоже, состоит в том, чтобы не судиться с мелкими, а стартапы обычно слишком заняты и слишком бедны, чтобы судиться друг с другом. Поэтому, несмотря на гигантское количество софтверных патентов, судебных тяжб происходит не так уж много. За одним исключением: патентные тролли.
Патентные тролли — это компании, состоящие в основном из юристов, весь бизнес которых сводится к скупке патентов и угрозам судом тем, кто реально что-то производит. Патентные тролли — это, можно с уверенностью сказать, зло. Чувствую себя немного глупо, произнося это, потому что, когда утверждаешь нечто, с чем согласны одновременно и Ричард Столлман, и Билл Гейтс, ты наверняка опасно близок к тавтологии.
Генеральный директор Forgent, одного из самых одиозных патентных троллей, заявляет, что деятельность его компании — это «американский путь». На самом деле нет. Американский путь — зарабатывать деньги созиданием богатства, а не судебными исками к людям. [7] То, чем занимаются компании вроде Forgent, — это путь протоиндустриальный. В эпоху, предшествовавшую промышленной революции, одни из самых баснословных состояний в Англии и Франции сколачивали придворные, выбивавшие у монарха какую-нибудь доходную монополию — например, право собирать пошлину на импорт шёлка, — а затем доившие коммерсантов в этой сфере. Поэтому когда патентных троллей сравнивают с мафией, сходства здесь больше, чем кажется: ведь мафия тоже не просто плоха, она плоха именно тем, что представляет собой устаревшую бизнес-модель.
Похоже, патентные тролли застали крупные компании врасплох. За последние пару лет они выкачали из них сотни миллионов долларов. С патентными троллями трудно бороться именно потому, что они ничего не производят. Корпорации защищены от исков со стороны других корпораций угрозой встречного иска. Но поскольку патентные тролли ничего не делают, подать на них встречный иск не за что. Я прогнозирую, что эту лазейку закроют довольно быстро, по крайней мере по юридическим меркам. Это явное злоупотребление системой, а пострадавшие весьма влиятельны. [8]
Однако при всём их коварстве я не думаю, что патентные тролли сильно тормозят инновации. Они не подают в суд до тех пор, пока стартап не начнёт зарабатывать деньги, а к этому моменту породившая доход инновация уже свершилась. Я не припомню ни одного стартапа, который отказался бы от работы над какой-то задачей из-за патентных троллей.
Что ж, вот так обстоят дела в хоккее по нынешним правилам. А как насчёт более теоретического вопроса: стал ли бы хоккей лучше без силовых приёмов? Поощряют патенты инновации или тормозят их?
На этот вопрос в общем виде ответить очень трудно. На эту тему пишут целые книги. Одно из моих главных увлечений — история технологий, и хотя я изучаю этот предмет годами, мне потребовалось бы несколько недель исследований, чтобы с уверенностью сказать, приносят ли патенты в целом чистую пользу.
Одно я могу утверждать точно: 99,9% людей, высказывающих мнение по этому поводу, делают это не на основе подобных исследований, а из своего рода религиозной убеждённости. По крайней мере, это вежливая формулировка; разговорная версия подразумевает звуки, исходящие из органов, не предназначенных для речи.
Поощряют ли патенты инновации на самом деле или нет, но создавались они именно с этой целью. Патент не выдают просто так. В обмен на исключительное право использовать идею вы обязаны её опубликовать, и патенты учреждались во многом именно ради поощрения такой открытости.
До появления патентов люди защищали свои идеи, сохраняя их в секрете. С введением патентов центральная власть, по сути, заявила: раскройте свою идею всем, а мы позаботимся о её защите. Здесь прослеживается параллель со становлением общественного порядка, происходившим примерно в то же время. До того как центральные правительства стали достаточно сильны для поддержания порядка, у богатых людей были собственные армии. По мере усиления власти монархи постепенно вынудили магнатов отказаться от большинства функций собственной защиты. (У магнатов по-прежнему есть телохранители, но уже не для обороны от других магнатов.)
Патенты, как и полиция, сопряжены со множеством злоупотреблений. Но в обоих случаях альтернатива по умолчанию ещё хуже. Выбор стоит не между «патентами или свободой», точно так же как не между «полицией или свободой». Реальные вопросы звучат соответственно: «патенты или тайна?» и «полиция или банды?»
Как и в случае с бандами, мы примерно представляем себе, чем обернулась бы тотальная тайна, потому что именно так всё когда-то и было. Экономика средневековой Европы была разбита на мелкие кланы, каждый из которых ревностно оберегал свои привилегии и секреты. Во времена Шекспира слово «таинство» (mystery) было синонимом «ремесла». Даже сегодня отголосок секретности средневековых цехов можно наблюдать в ставшей уже бессмысленной конспирации масонов.
Самый памятный пример средневековой промышленной тайны — это, пожалуй, Венеция, где стеклодувам запрещалось покидать город, а за беглецами отправляли наёмных убийц. Нам приятно думать, что мы бы до такого не дошли, но киноиндустрия уже пыталась протащить законы, предусматривающие три года тюрьмы просто за выкладывание фильмов в публичные сети. Хотите пугающий мысленный эксперимент? Если бы киноиндустрия могла принять любой угодный ей закон, на чём бы она остановилась? До смертной казни дело, надо полагать, не дошло бы, но насколько близко к ней они бы подобрались?
Ещё хуже громких злоупотреблений могло бы стать общее снижение эффективности, неизбежное при усилении секретности. Любой, кто сталкивался с организациями, работающими по принципу «только для тех, кому положено знать», подтвердит: деление информации на мелкие изолированные ячейки чудовищно неэффективно. Изъян принципа «кому положено» в том, что вы не знаете, кому на самом деле нужно это знать. Идея из одной области может привести к великому открытию в другой. Но первооткрыватель не знает, что ему необходимо это узнать.
Если бы секретность оставалась единственной защитой идей, компаниям пришлось бы скрывать информацию не только от конкурентов, но и внутри себя. А это лишь усугубило бы то, что и так является худшей чертой крупных корпораций.
Я не утверждаю, что секретность была бы хуже патентов; речь лишь о том, что отказаться от патентов без каких-либо потерь не выйдет. Бизнесу придётся стать более скрытным для компенсации, и в некоторых сферах это может принять неприятные формы. Я также не защищаю нынешнюю патентную систему. В ней явно много сломанного. Но создаётся впечатление, что программное обеспечение страдает от этих поломок меньше, чем большинство других областей.
В сфере программного обеспечения я по опыту знаю, способствуют патенты инновациям или препятствуют им, и этот ответ меньше всего понравится любителям спорить о государственной политике: они почти никак не влияют на инновации — ни в ту, ни в другую сторону. Бо́льшая часть инноваций в индустрии ПО рождается в стартапах, а стартапам следует просто игнорировать патенты других компаний. По крайней мере, именно это мы им советуем и подкрепляем этот совет деньгами.
Единственная реальная роль патентов для большинства стартапов — это элемент брачного танца с покупателями компании. Тут патенты немного помогают. И в этом смысле они действительно косвенно стимулируют инновации, поскольку дают больше силы стартапам, в которых — при их скромных размерах — и рождается больше всего новшеств. Но даже в этом брачном танце патенты второстепенны. Куда важнее создать нечто великолепное и привлечь много пользователей.
Примечания
[1] Здесь нужно быть осторожным, поскольку задним числом великое открытие часто кажется очевидным. Однако покупка в один клик (One-click ordering) таковым открытием не является.
[2] Принцип «подставить другую щёку» уходит от сути проблемы: критически важный вопрос состоит не в том, как реагировать на пощёчины, а в том, как отражать удары мечом.
[3] Процесс подачи и получения патента сейчас очень медленный, но если это исправить, может стать только хуже. В данный момент срок получения патента удачно совпадает с тем, что он чуть дольше времени, необходимого стартапу, чтобы взлететь или прогореть.
[4] Вместо канонического вопроса «смогли бы вы это создать?» ребятам из корпоративного развития (corp dev), возможно, следовало бы спрашивать: «создадите ли вы это?» или даже «почему вы до сих пор этого не создали?»
[5] Способности к дизайну настолько трудно измерить, что нельзя полагаться даже на внутренние стандарты самого дизайнерского сообщества. Нельзя исходить из того, что человек с дипломом дизайнера хоть сколько-нибудь хорош в дизайне или что именитый дизайнер лучше своих коллег. Если бы это работало, любая компания могла бы создавать продукты уровня Apple, просто наняв достаточно квалифицированных дизайнеров.
[6] Если кто-то захочет попробовать, нам было бы интересно с ними пообщаться. По-моему, это одна из тех вещей, которые оказываются вовсе не такими трудными, как принято считать.
[7] Патентные тролли даже не могут, подобно спекулянтам, заявить, что они «создают» ликвидность.
[8] Если крупные компании не хотят ждать действий от правительства, у них есть способ дать отпор самостоятельно. Долгое время я думал, что такого способа нет, поскольку троллей не за что ухватить. Но есть один ресурс, в котором они остро нуждаются: юристы. Крупные технологические компании генерируют огромный объём юридических заказов. Если бы они договорились между собой никогда не вести дел с фирмами, в штате которых есть хоть кто-то, когда-либо работавший на патентного тролля (в качестве сотрудника или внешнего консультанта), они, вероятно, смогли бы оставить троллей без необходимых им юристов.
Спасибо Дэну Блумбергу, Полу Бакхайту, Саре Харлин, Джессике Ливингстон и Питеру Норвигу за прочтение черновиков этой статьи, Джоэлу Лереру и Питеру Энгу за ответы на мои вопросы о патентах, а также Анкуру Пансари за приглашение выступить.