Вот простой трюк, чтобы привлечь больше читателей к тому, что вы пишете: пишите разговорным языком.
Когда большинство людей начинают писать, на них что-то находит. Они пишут на совсем другом языке, не на том, на котором общались бы с другом. Структура предложений и даже слова становятся другими. Никто не использует слово «начертать» в разговорной речи. В беседе с другом вы бы почувствовали себя идиотом, сказав «начертать» вместо «написать».
Последней каплей для меня стало предложение, прочитанное пару дней назад:
Сам темпераментный испанец провозгласил: «После Альтамиры — всё упадок».
Это из книги Нила Оливера A History of Ancient Britain. Мне неловко выставлять эту книгу примером, ведь она ничем не хуже многих других. Но просто представьте, что в разговоре с другом вы называете Пикассо «темпераментным испанцем». Даже одно такое предложение в живой беседе вызвало бы недоумение. И тем не менее люди пишут так целые книги.
Ладно, письменный и разговорный языки различаются. Значит ли это, что письменный язык хуже?
Если вы хотите, чтобы написанное вами читали и понимали, — да. Письменный язык сложнее, а значит, требует больше усилий при чтении. Кроме того, он более формален и отстранён, из-за чего внимание читателя начинает рассеиваться. Но, пожалуй, хуже всего то, что сложные предложения и витиеватые слова создают у вас, автора, ложное впечатление, будто вы говорите о чём-то более глубоком, чем на самом деле.
Вам не нужны сложные предложения, чтобы выражать сложные мысли. Когда специалисты в какой-нибудь заумной области обсуждают между собой профессиональные идеи, они строят предложения ничуть не сложнее, чем когда решают, что взять на обед. Разумеется, они используют другие слова. Но даже их они используют ровно столько, сколько необходимо. И по моему опыту, чем сложнее тема, тем проще и неформальнее говорят эксперты. Отчасти, я думаю, потому, что им нечего доказывать, а отчасти потому, что чем сложнее мысли, тем меньше вы можете позволить языку стоять на пути.
Разговорный язык — это спортивная одежда для идей.
Я не утверждаю, что разговорный язык всегда подходит лучше всего. Поэзия — это в равной степени музыка и текст, поэтому в ней можно говорить то, чего никогда не скажешь в беседе. Есть и горстка писателей, которым удаётся красиво использовать вычурный язык в прозе. И, конечно же, бывают случаи, когда авторы не хотят, чтобы их понимали легко: например, в корпоративных объявлениях о плохих новостях или в наиболее липовой части гуманитарных наук. Но почти для всех остальных разговорный язык лучше.
Похоже, большинству людей трудно писать разговорным языком. Так что, возможно, лучший выход — написать первый черновик как обычно, а затем взглянуть на каждое предложение и спросить себя: «Сказал бы я так в разговоре с другом?» Если нет, представьте, как бы вы это сказали, и замените. Через какое-то время этот фильтр начнёт работать уже в процессе письма. Когда вы напишете то, чего никогда бы не сказали вслух, вы услышите лязг, с которым эта фраза падает на страницу.
Прежде чем опубликовать новое эссе, я читаю его вслух и исправляю всё, что не звучит как живая речь. Я даже исправляю места, которые звучат фонетически неуклюже; не знаю, так ли это необходимо, но сил это отнимает немного.
Этого трюка не всегда бывает достаточно. Мне доводилось видеть тексты, настолько далёкие от живой речи, что их невозможно было исправить по предложениям. Для таких случаев есть более радикальное решение. Написав первый черновик, попробуйте пересказать другу то, что вы только что написали. А затем замените черновик тем, что вы рассказали другу.
Мне часто говорят, что мои эссе звучат в точности так, как я говорю. Тот факт, что это вообще считают нужным отметить, показывает, насколько редко людям удаётся писать разговорным языком. Иначе тексты каждого автора звучали бы так же, как его речь.
Если у вас просто получится писать разговорным языком, вы уже опередите 95% пишущих. А сделать это так легко: просто не пропускайте ни единого предложения, пока оно не станет звучать так, как вы сказали бы другу.
Спасибо Патрику Коллисону и Джессике Ливингстон за прочтение черновиков этого текста.