Есть виды деятельности, в которых невозможно преуспеть, если не мыслить иначе, чем окружающие. Чтобы быть успешным ученым, например, мало просто быть правым. Ваши идеи должны быть не только верными, но и новыми. Нельзя публиковать статьи с утверждениями, о которых все и так знают. Нужно говорить то, до чего еще никто не додумался.
То же самое верно и для инвесторов. Инвестору на открытом рынке недостаточно правильно предсказать, как пойдут дела у компании. Если точно такой же прогноз сделает множество других людей, цена акций уже учтет это, и заработать не получится. Единственные по-настоящему ценные инсайты — те, которые большинство остальных инвесторов не разделяет.
Ту же закономерность можно увидеть и среди основателей стартапов. Не стоит запускать стартап ради того, что абсолютно все считают хорошей идеей, иначе этим уже будут заниматься другие компании. Нужно делать то, что большинству кажется плохой идеей, но о чем вы точно знаете, что это не так — вроде написания софта для крошечного компьютера, которым пользуются пара тысяч энтузиастов, или создания сайта, позволяющего людям сдавать надувные матрасы на полу незнакомцам.
То же касается и эссеистов. Эссе, рассказывающее людям то, что они уже знают, было бы скучным. Нужно рассказать им что-то новое.
Но этот принцип не универсален. На самом деле для большинства видов работы он не действует. В большинстве профессий — скажем, администратора — нужна лишь первая половина. Достаточно просто быть правым. Вовсе не обязательно, чтобы все остальные ошибались.
Место для небольшой доли новизны есть почти в любой работе, но на практике существует довольно четкая граница между теми областями, где самостоятельно мыслить критически важно, и теми, где в этом нет необходимости.
Жаль, что никто не объяснил мне эту разницу в детстве, ведь это одна из важнейших вещей, о которых стоит задуматься, выбирая дело жизни. Хотите ли вы заниматься тем, где победить можно, только если мыслить иначе, чем все остальные? Подозреваю, что подсознание большинства людей ответит на этот вопрос еще до того, как успеет включиться сознание. У меня именно так.
Самостоятельность мышления, похоже, в большей степени заложена природой, чем воспитанием. А значит, если выбрать неподходящую работу, вы будете несчастны. Если у вас от природы независимый склад ума, работа менеджера среднего звена станет для вас мучением. А если вы по натуре человек конвенционального склада ума, попытка заняться оригинальными исследованиями будет для вас сродни плаванию против ветра.
Трудность здесь, однако, в том, что люди часто ошибаются насчет того, где именно на шкале от конвенциональности до независимости мышления они находятся. Конвенционально мыслящие люди не любят считать себя таковыми. И в любом случае им искренне кажется, что они обо всем судят самостоятельно. То, что их взгляды в точности совпадают со взглядами их круга, представляется им чистой случайностью. Мыслящие же независимо тем временем часто даже не осознают, насколько их идеи расходятся с общепринятыми, по крайней мере до тех пор, пока не выскажут их вслух. [1]
К зрелому возрасту большинство людей примерно представляют, насколько они умны (в узком смысле способности решать заранее поставленные задачи), потому что их постоянно тестируют и оценивают по этому признаку. Но школа обычно игнорирует независимость мышления, разве что пытается ее подавлять. Поэтому мы не получаем и близко такой же обратной связи относительно того, насколько самостоятельно мы мыслим.
Здесь может даже действовать нечто вроде эффекта Даннинга — Крюгера, когда люди с самым конвенциональным мышлением абсолютно уверены в своей независимости, тогда как по-настоящему независимо мыслящие переживают, достаточно ли они независимы.
___________
Можно ли развить в себе независимость мышления? Думаю, да. Это качество во многом может быть врожденным, но, судя по всему, есть способы его усилить или как минимум не подавлять.
Один из самых эффективных приемов — тот, что ненамеренно применяет большинство гиков: просто меньше обращать внимание на общепринятые мнения. Трудно быть конформистом, если не знаешь, чему положено соответствовать. Хотя, опять же, возможно, такие люди уже обладают независимым мышлением. Человек с конвенциональным складом ума наверняка чувствовал бы тревогу, не зная, что думают другие, и приложил бы больше усилий, чтобы это выяснить.
Огромное значение имеет то, кем вы себя окружаете. Если вокруг вас люди с конвенциональным мышлением, это будет ограничивать круг идей, которые вы можете высказать, а это, в свою очередь, сузит и круг идей, которые приходят вам в голову. Но если окружить себя независимо мыслящими людьми, эффект будет прямо противоположным: слыша, как другие говорят неожиданные вещи, вы и сами начнете их высказывать и придумывать еще больше нового.
Поскольку людям с независимым мышлением неуютно в окружении конвенционально мыслящих, они стремятся обособиться, как только появляется такая возможность. Проблема школы в том, что там такой возможности еще нет. К тому же школа обычно представляет собой замкнутый мирок, обитатели которого не уверены в себе, и оба эти фактора усиливают давление конформизма. Поэтому для людей с независимым умом школа часто становится тяжелым периодом. Но даже здесь есть свой плюс: она учит понимать, чего следует избегать. Если позже вы окажетесь в ситуации, которая вызовет мысль «это как в школе», вы будете знать, что оттуда надо уходить. [2]
Еще одно место, где независимо и конвенционально мыслящие люди сталкиваются вместе, — это успешные стартапы. Основатели и первые сотрудники почти всегда обладают независимым мышлением, иначе стартап не стал бы успешным. Но людей с конвенциональным мышлением намного больше, поэтому по мере роста компании первоначальный дух независимости неизбежно размывается. Это порождает массу проблем помимо очевидной — компания начинает скатываться. Одна из самых странных заключается в том, что фаундерам оказывается легче откровенно поговорить с основателями других компаний, чем с собственными сотрудниками. [3]
К счастью, вовсе не обязательно проводить абсолютно все время с независимо мыслящими людьми. Достаточно иметь одного-двух человек, с которыми можно регулярно общаться. И когда вы их находите, они обычно стремятся к общению не меньше вашего; вы им тоже нужны. Хотя у университетов уже нет прежней монополии на образование, хорошие вузы по-прежнему остаются отличным местом для знакомства с независимо мыслящими людьми. Большинство студентов все равно будут мыслить конвенционально, но вы по крайней мере встретите группы независимых мыслителей, а не почти круглый ноль, как это могло быть в школе.
Работает и противоположный подход: помимо круга близких независимо мыслящих друзей, стараться знакомиться с как можно более разнообразными людьми. Влияние вашего непосредственного окружения снизится, если у вас будет несколько разных социальных кругов. Кроме того, будучи частью нескольких разных миров, вы часто сможете переносить идеи из одного в другой.
Но под «разными людьми» я не имею в виду различия по демографическим признакам. Чтобы этот метод работал, они должны думать по-другому. Поэтому, хотя путешествовать по разным странам — прекрасная идея, людей с иным ходом мыслей наверняка можно найти прямо за углом. Когда я встречаю человека, который глубоко разбирается в чем-то необычном (а таких практически большинство, если копнуть достаточно глубоко), я стараюсь узнать то, что знает он и чего не знают остальные. Здесь почти всегда ждут неожиданные открытия. Это хороший способ завязать разговор с незнакомцами, но я делаю это не ради светской беседы. Мне действительно интересно.
Расширять источники влияния можно не только в пространстве, но и во времени — читая исторические труды. Когда я читаю по истории, я делаю это не только для того, чтобы узнать события прошлого, но и чтобы попытаться проникнуть в сознание людей, живших тогда. Каким мир виделся им? Это непросто, но игра стоит свеч по той же причине, по которой стоит проделать долгий путь ради триангуляции точки на местности.
Можно также предпринимать более конкретные шаги, чтобы уберечь себя от автоматического усвоения общепринятых взглядов. Самый общий подход — культивировать в себе скептицизм. Когда вы слышите чье-то утверждение, остановитесь и спросите себя: «А правда ли это?» Не произносите это вслух. Я вовсе не предлагаю возлагать на каждого собеседника бремя доказательства его слов — скорее, возьмите на себя труд оценить услышанное.
Относитесь к этому как к головоломке. Вы знаете, что некоторые общепринятые идеи со временем окажутся ошибочными. Попробуйте угадать, какие именно. Конечная цель не в том, чтобы найти изъяны в чужих словах, а в том, чтобы обнаружить новые идеи, которые были скрыты за ошибочными представлениями. Так что эта игра должна быть увлекательным поиском нового, а не скучным протоколом интеллектуальной гигиены. И вы удивитесь, начав задаваться вопросом «Правда ли это?», как часто ответом будет отнюдь не мгновенное «да». Если у вас есть хоть капля воображения, зацепок окажется скорее слишком много, чем слишком мало.
В более широком смысле ваша цель — не впускать в свою голову ничего непроверенного, а ведь информация попадает туда не только в виде прямых утверждений. Некоторые из самых мощных влияний скрыты и неявны. Как же их вообще заметить? Сделать шаг назад и наблюдать за тем, как другие люди приходят к своим идеям.
Если отойти на достаточное расстояние, можно увидеть, как идеи распространяются среди групп людей подобно волнам. Нагляднее всего это видно в моде: сначала замечаешь нескольких человек в определенной рубашке, потом их становится все больше и больше, пока половина окружающих не наденет точно такую же. Возможно, вам все равно, во что одеваться, но существует и интеллектуальная мода, и участвовать в ней вам точно не стоит. Не только ради суверенитета над собственными мыслями, но и потому, что немодные идеи с несоизмеримо большей вероятностью ведут к чему-то интересному. Лучшее место для поиска еще не открытых идей — там, куда никто больше не смотрит. [4]
___________
Чтобы выйти за рамки этих общих советов, нам нужно взглянуть на внутреннюю структуру независимого мышления — так сказать, на отдельные мышцы, которые необходимо тренировать. Мне кажется, оно состоит из трех компонентов: щепетильности в отношении истины, сопротивления навязыванию чужих мыслей и любопытства.
Щепетильность в отношении истины означает нечто большее, чем просто отказ верить в ложь. Она означает аккуратность со степенью уверенности. У большинства людей степень уверенности без лишних раздумий стремится к крайностям: маловероятное становится невозможным, а вероятное — бесспорным. [5] Человеку с независимым мышлением это кажется непростительной небрежностью. Он готов держать в голове все что угодно — от крайне умозрительных гипотез до (кажущихся) тавтологий, но в интересующих его вопросах каждой мысли должна быть присвоена тщательно взвешенная степень уверенности. [6]
Поэтому независимо мыслящие испытывают неподдельный ужас перед идеологиями, требующими принять целый комплекс убеждений разом и относиться к ним как к догматам веры. Для человека с независимым умом это так же отвратительно, как для гурмана — откусить от сэндвича, начиненного кучей ингредиентов непонятной свежести и происхождения.
Без этой щепетильности в отношении истины невозможно быть по-настоящему независимым в суждениях. Недостаточно просто сопротивляться попыткам навязать вам мнение. Такие люди отвергают общепринятые идеи лишь затем, чтобы заменить их самыми нелепыми теориями заговора. А поскольку эти теории заговора зачастую создаются специально для их уловления, в конечном итоге они оказываются менее свободными в суждениях, чем обычные люди, попадая под власть куда более жесткого хозяина, чем банальная конвенциональность. [7]
Можно ли развить в себе щепетильность к истине? Полагаю, да. По моему опыту, уже сами размышления о предмете, к которому вы требовательны, заставляют эту требовательность расти. Если так, то это одна из тех редких добродетелей, которую можно преумножить одним лишь желанием ею обладать. И если она похожа на другие формы щепетильности, ее также можно поощрять в детях. Я определенно получил изрядную ее дозу от своего отца. [8]
Второй компонент независимости мышления — сопротивление навязыванию чужих мыслей — наиболее заметен из всех трех. Но даже его часто понимают превратно. Главная ошибка — воспринимать его как чисто негативное качество. Сам наш язык подкрепляет эту мысль: вы неконвенциональны, вам все равно, что думают другие. Но это не просто своего рода иммунитет. У людей с самым независимым складом ума нежелание принимать навязанное мнение — это созидательная сила. Это не просто скептицизм, а искренний восторг от идей, подрывающих общепринятые представления, и чем парадоксальнее эти идеи, тем лучше.
Некоторые из самых новаторских идей в момент своего появления казались почти розыгрышем. Вспомните, как часто первой реакцией на новую идею бывает смех. Я не думаю, что дело в забавности новых идей самих по себе — скорее, новизну и юмор объединяет определенный элемент неожиданности. И хотя это не одно и то же, они достаточно близки, чтобы существовала явная корреляция между чувством юмора и независимостью мышления — точно так же, как между отсутствием чувства юмора и конвенциональностью. [9]
Не думаю, что мы можем заметно усилить сопротивление навязыванию мнений. Похоже, это самый врожденный из трех компонентов независимости мышления; люди, обладающие этим качеством во взрослом возрасте, обычно проявляли его слишком явно еще в детстве. Но если мы не можем увеличить сопротивление чужому влиянию, мы можем хотя бы укрепить его, окружив себя другими независимо мыслящими людьми.
Третий компонент независимости мышления — любопытство — пожалуй, самый интересный. Если и можно дать краткий ответ на вопрос, откуда берутся новые идеи, то этот ответ — любопытство. Именно его люди обычно испытывают перед тем, как совершить открытие.
По моему опыту, независимость мышления и любопытство безошибочно предсказывают друг друга. Все знакомые мне люди с независимым мышлением невероятно любопытны, а все обладатели конвенционального склада ума — нет. За исключением, как ни странно, детей. Все маленькие дети любопытны. Возможно, причина в том, что даже конвенционально мыслящим на первых порах приходится проявлять любопытство, чтобы усвоить существующие в обществе правила. Тогда как люди с независимым умом — это ненасытные обжоры от любопытства, продолжающие есть даже тогда, когда уже сыты. [10]
Все три компонента независимого мышления работают сообща: щепетильность в отношении истины и неприятие навязанных мнений освобождают место в вашей голове, а любопытство находит новые идеи, чтобы его заполнить.
Интересно, что эти три компонента могут замещать друг друга примерно так же, как группы мышц. Если вы достаточно щепетильны к истине, вам необязательно столь же яростно сопротивляться навязыванию мнений, потому что одна лишь щепетильность создаст достаточно пустот в ваших знаниях. Любой из первых двух компонентов может компенсировать недостаток любопытства: создав достаточно свободного места в голове, дискомфорт от возникшей пустоты придаст сил вашему любопытству. Или же любопытство может компенсировать все остальное: если вы достаточно любознательны, вам не нужно специально расчищать место в голове, поскольку открытые вами новые идеи сами вытеснят общепринятые взгляды, усвоенные по умолчанию.
Поскольку компоненты независимого мышления настолько взаимозаменяемы, они могут сочетаться в разных пропорциях и приводить к одному и тому же результату. Единого шаблона независимости мышления не существует. Некоторые независимые умы открыто бунтуют, другие — тихо и с интересом исследуют мир. Но тайное рукопожатие они все знают.
Можно ли развивать любопытство? Для начала стоит избегать ситуаций, которые его подавляют. Насколько работа, которой вы сейчас занимаетесь, задействует ваше любопытство? Если ответ «не особо», возможно, стоит что-то изменить.
Самый важный активный шаг, который можно сделать для развития любопытства, — это, пожалуй, поиск тем, которые его разжигают. Мало кто из взрослых одинаково любопытен во всем, и вряд ли можно произвольно выбрать, какие темы вам интересны. Так что найти их — ваша задача. Или изобрести, если потребуется.
Еще один способ разжечь любопытство — потакать ему, исследуя то, что вам интересно. В этом отношении любопытство не похоже на большинство других аппетитов: удовлетворение обычно лишь распаляет его, а не насыщает. Вопросы порождают новые вопросы.
Любопытство кажется более индивидуальным качеством, чем щепетильность к истине или сопротивление навязанным мыслям. Если последние два свойства у человека есть, они обычно носят общий характер, тогда как интересовать разных людей могут совершенно разные вещи. Так что любопытство здесь может служить компасом. Возможно, если ваша цель — находить новые идеи, вашим девизом должно быть не столько «делай то, что любишь», сколько «делай то, что тебе любопытно».
Примечания
[1] Одно удобное следствие того, что никто не считает себя человеком с конвенциональным мышлением, заключается в том, что о таких людях можно говорить все что угодно, не рискуя навлечь на себя особых неприятностей. Когда я написал эссе «Четыре квадранта конформизма», я ожидал бури негодования со стороны воинствующих конформистов, но реакция оказалась довольно вялой. Они чувствовали, что в тексте есть что-то крайне неприятное для них, но им было трудно придраться к какому-то конкретному отрывку.
[2] Когда я спрашиваю себя, что в моей жизни больше всего напоминает школу, ответ — Твиттер. Там не просто полно конвенционально мыслящих людей — это неизбежно для платформы такого масштаба, — но там бушуют настоящие штормы конформизма, напоминающие мне описания Юпитера. И хотя проводить там время, скорее всего, себе в убыток, это по крайней мере заставило меня глубже задуматься о различии между независимым и конвенциональным мышлением, чего иначе я бы, вероятно, не сделал.
[3] Снижение доли независимо мыслящих людей по мере роста стартапа — пока открытая проблема, но решения могут найтись.
Основатели могут отсрочить проблему, сознательно нанимая исключительно людей с независимым мышлением. Это, естественно, дает и дополнительный плюс: у них появляются более качественные идеи.
Другое возможное решение — внедрить правила, которые каким-то образом сдерживали бы силу конформизма, подобно тому как регулирующие стержни замедляют цепную реакцию, чтобы конвенционально мыслящие сотрудники были менее опасны. Физическая изоляция Skunk Works в компании Lockheed могла иметь именно такой побочный эффект. Недавние примеры показывают, что корпоративные форумы вроде Slack далеко не всегда являются безусловным благом.
Самое радикальное решение — наращивать выручку без раздувания штата. Вам может казаться, что нанять младшего PR-специалиста обойдется недорого по сравнению с программистом, но как это скажется на среднем уровне независимости мышления в компании? (Рост административного персонала по отношению к преподавательскому составу, похоже, оказал аналогичный эффект на университеты.) Возможно, правило о передаче на аутсорсинг всего, что не относится к вашей «ключевой компетенции», стоит дополнить правилом об аутсорсинге задач тех специалистов, которые в качестве штатных сотрудников разрушили бы вашу культуру.
Некоторым инвестиционным фирмам, судя по всему, уже удается увеличивать доходы без увеличения числа сотрудников. Автоматизация в сочетании со все более сложным разделением труда в технологическом стеке позволяет предположить, что однажды это станет доступно и для продуктовых компаний.
[4] Интеллектуальная мода существует в любой сфере, но сила ее влияния различается. Одна из причин, по которой политика, например, обычно так скучна, состоит в том, что она чрезвычайно подвержена моде. Порог входа для высказывания мнений о политике намного ниже, чем для суждений о теории множеств. Поэтому, хотя в политике и встречаются мысли, на практике их обычно захлестывают волны интеллектуальной моды.
[5] Конвенционально мыслящие люди часто принимают силу своих убеждений за независимость ума. Но твердая убежденность не является признаком самостоятельного мышления. Скорее наоборот.
[6] Щепетильность в отношении истины не означает, что человек с независимым мышлением не может быть нечестным; она означает, что он не будет заблуждаться сам. Это отчасти напоминает определение джентльмена как человека, который никогда не бывает груб непреднамеренно.
[7] Это особенно заметно среди политических экстремистов. Они считают себя нонконформистами, но на самом деле являются конформистами нишевыми. Их взгляды могут отличаться от мнения среднестатистического человека, однако на них мнение их собственного круга часто влияет куда сильнее, чем на обычных людей.
[8] Если расширить понятие щепетильности в отношении истины, включив в него отказ от заискивания перед аудиторией, фальши и напыщенности, а не только от лжи в строгом смысле, нашу модель независимости мышления можно будет применить и к искусству.
[9] Впрочем, эта корреляция далеко не идеальна. Гёдель и Дирак, судя по всему, не отличались особым чувством юмора. Но если человек одновременно «нейротипичен» и лишен чувства юмора, он с очень высокой вероятностью мыслит конвенционально.
[10] Исключение: сплетни. Сплетни любопытны практически всем.
Спасибо Тревору Блэквеллу, Полу Бакхайту, Патрику Коллисону, Джессике Ливингстон, Роберту Моррису, Харджу Таггару и Питеру Тилю за чтение черновиков этой статьи.