(Это новое эссе для японского издания книги Хакеры и художники. В нем делается попытка объяснить, почему одни вещи американцы делают хорошо, а другие — плохо.)
Несколько лет назад одна моя итальянская знакомая ехала на поезде из Бостона в Провиденс. Она пробыла в Америке всего пару недель и еще толком ничего не видела в этой стране. Она приехала с ошеломленным видом: «Тут все такое уродливое!»
Людям из других богатых стран трудно даже представить себе убожество той части Америки, что создана руками человека. В путеводителях вам показывают в основном природу: Гранд-Каньон, сплав по бурным рекам, лошадей на пастбище. Если на снимках и попадаются рукотворные объекты, то это будет либо вид на панораму Нью-Йорка, снятый с благопристойного расстояния, либо тщательно кадрированное изображение прибрежного городка в штате Мэн.
Как такое может быть, должно быть, удивляются приезжие. Как самая богатая страна в мире может так выглядеть?
Как ни странно, это может быть вовсе не совпадением. Кое-что американцы делают отлично, а кое-что — отвратительно. Мы отлично снимаем кино и пишем софт, но отвратительно строим машины и города. И мне кажется, у наших успехов и провалов одна и та же причина. Мы нетерпеливы. В Америке, если вам хочется что-то сделать, вы не переживаете о том, что результат может оказаться плохим, нарушит хрупкое социальное равновесие или что окружающие сочтут, будто вы прыгаете выше головы. Если вы хотите что-то сделать, как говорит Nike, just do it — просто сделайте это.
В одних сферах это работает на ура, а в других дает плачевные результаты. Подозреваю, что в кино и разработке ПО это работает потому, что в обоих случаях процесс создания сам по себе довольно сумбурный. «Систематичный» — это последнее слово, которым я описал бы то, как хорошие программисты пишут программы. Код — это не то, что кропотливо возводят после тщательного планирования, подобно пирамидам. Это то, во что бросаются с головой, работая быстро и постоянно меняя замысел, точно при наброске углем.
В программировании, как ни парадоксально, настоящее мастерство заключается в том, чтобы работать быстро. Если работать медленно и дотошно, в итоге вы просто получите превосходную реализацию своей первоначальной, ошибочной идеи. Медленная и дотошная работа — это преждевременная оптимизация. Куда лучше быстро собрать прототип и посмотреть, какие новые идеи он вам подскажет.
Похоже, что создание фильмов устроено во многом так же, как создание софта. Любой фильм — это Франкенштейн, полный огрехов и обычно весьма далекий от первоначального замысла. Но при этом интересный и снятый довольно быстро.
Думаю, в кино и софте нам это сходит с рук потому, что обе эти среды податливы. Смелость окупается. А если в последний момент две детали не сходятся, всегда можно придумать какой-нибудь хак, который позволит хотя бы замаскировать проблему.
С автомобилями или городами такой номер не пройдет. Они слишком осязаемы. Если бы автомобильный бизнес работал так же, как софтверный или киноиндустрия, вы бы обходили конкурентов, создав автомобиль весом всего в двадцать килограммов или способный складываться до размеров мотоцикла на время парковки. Но в мире материальных продуктов ограничений куда больше. Здесь побеждают не столько за счет резких революционных прорывов, сколько благодаря хорошему вкусу и вниманию к деталям.
Беда в том, что само слово «вкус» звучит для американского уха слегка нелепо. Оно кажется претенциозным, легкомысленным или даже женоподобным. Жители «синих» штатов считают его «субъективным», а жители «красных» — уделом слюнтяев. Так что любому в Америке, кого по-настоящему волнует дизайн, приходится плыть против течения.
Двадцать лет назад нам твердили, что проблема американского автопрома — в рабочих. Теперь, когда японские компании собирают машины в США, таких разговоров больше не слышно. Проблема американских автомобилей — плохой дизайн. Это очевидно с первого взгляда.
Все это лишнее листовое железо на AMC Matador наваривали не рабочие. Проблема этого автомобиля, как и американских машин в целом сегодня, заключается в том, что его проектировали маркетологи, а не дизайнеры.
Почему японцы делают машины лучше нас? Некоторые говорят, что их культура способствует сотрудничеству. Возможно, свою роль это играет. Но в данном случае куда важнее то, что их культура высоко ценит дизайн и мастерство исполнения.
На протяжении веков японцы создавали более утонченные вещи, чем мы на Западе. Глядя на их мечи, сделанные в 1200 году, просто отказываешься верить, что дата на музейной табличке указана верно. Надо полагать, детали в их автомобилях подогнаны точнее, чем в наших, по той же причине, по которой их столярные изделия всегда были верхом совершенства. Они одержимы качеством исполнения.
У нас все иначе. Когда мы беремся что-то делать в Америке, наша цель — просто справиться с задачей. Достигнув этого, мы выбираем один из двух путей. Можно на этом остановиться и получить что-то грубое, но рабочее, вроде ручных тисков Vise-grip. Либо попытаться это улучшить, что обычно выливается в навешивание бессмысленных украшательств. Желая сделать автомобиль «лучше», мы приделываем к нему хвостовые плавники, делаем его длиннее или уменьшаем окна — в зависимости от текущей моды.
То же самое и с домами. В Америке вы можете получить либо хлипкую коробку, кое-как сколоченную из бруса и гипсокартона, либо мак-особняк — ту же хлипкую коробку, сколоченную из бруса и гипсокартона, но крупнее, эффектнее на вид и напичканную дорогой фурнитурой. Богатые люди не получают лучшего дизайна или более качественной работы; им просто достается увеличенная и более броская версия типового дома.
У нас не принято особо ценить дизайн или ремесленное мастерство. Мы ценим скорость и готовы сделать вещь кое-как и уродливо, лишь бы сделать ее быстро. В некоторых областях, таких как софт или кино, это приносит чистый выигрыш.
Но дело не только в том, что софт и кино — податливые среды. В этих отраслях у создателей (хотя обычно их так не называют) больше власти. Софтверными компаниями, по крайней мере успешными, как правило, руководят программисты. А в киноиндустрии, пусть продюсеры и могут спорить с режиссерами, именно режиссер определяет почти все, что появляется на экране. Таким образом, у американского софта, фильмов и японских автомобилей есть общая черта: люди, стоящие во главе процесса, небезразличны к дизайну — в первом случае потому, что дизайнеры стоят у руля, а во втором — потому, что к дизайну неравнодушна вся культура.
Думаю, большинство японских руководителей пришли бы в ужас от одной мысли о том, чтобы выпустить плохой автомобиль. В то время как американские топ-менеджеры в глубине души по-прежнему убеждены, что главное в машине — это образ, который она транслирует. Сделать хорошую машину? А что значит «хорошая»? Это же так субъективно. Хотите знать, как спроектировать автомобиль, — спросите фокус-группу.
Вместо того чтобы полагаться на собственный внутренний компас в вопросах дизайна (как это делал Генри Форд), американские автопроизводители пытаются делать то, чего, по мнению маркетологов, хотят потребители. Но это не работает. Американские автомобили продолжают терять долю рынка. И причина в том, что покупателю на самом деле нужно вовсе не то, о чем он заявляет.
Позволять фокус-группам проектировать за вас автомобили выгодно лишь в краткосрочной перспективе. В долгосрочной перспективе ставку стоит делать на хороший дизайн. Фокус-группа может заявлять, что ей подавай очередную мишурную фишку сезона, но на самом деле людям куда важнее подражать искушенным покупателям, а те — хоть и в меньшинстве — действительно ценят хороший дизайн. Рано или поздно сутенеры и наркодилеры замечают, что врачи и юристы пересаживаются с Cadillac на Lexus, и делают то же самое.
Apple — интересный контрпример на фоне общей американской тенденции. Если вам нужен хороший CD-плеер, вы, скорее всего, купите японский. Но если вы захотите купить MP3-плеер, вы, вероятно, выберете iPod. Что произошло? Почему на рынке MP3-плееров не доминирует Sony? Потому что Apple теперь занимается потребительской электроникой, и, в отличие от других американских компаний, они помешаны на хорошем дизайне. Точнее говоря, на нем помешан их генеральный директор.
Я только что купил себе iPod, и он не просто хорош. Он удивительно хорош. А чтобы удивить меня, он должен был удовлетворить ожидания, о существовании которых я и сам не подозревал. Никакая фокус-группа их не выявит. На это способен только выдающийся дизайнер.
Автомобили — не худшее из того, что мы производим в Америке. С наибольшим треском модель «просто сделай это» проваливается в наших городах — точнее, в дальних пригородах. Если бы девелоперы работали с достаточным размахом, если бы они строили города целиком, рыночные силы заставили бы их создавать места, от которых не тошнит. Но они застраивают лишь по паре офисных зданий или пригородных улиц за раз, и результат получается настолько удручающим, что для местных жителей слетать в Европу и пару недель пожить тем, что для европейцев — обычные будни, считается невероятным праздником. [1]
И все же у принципа «просто сделай это» есть свои достоинства. Он выглядит бесспорным победителем, когда речь заходит о создании богатства и технических инноваций (что практически одно и то же). Полагаю, все дело в скорости. Трудно разбогатеть на производстве рядового товара массового потребления. Настоящая ценность кроется в новом, а если вы хотите создать что-то первым, полезно действовать быстро. К худу ли, к добру ли, подход «просто сделай это» дает скорость — будь вы Дэн Бриклин, пишущий прототип VisiCalc за выходные, или застройщик, возводящий квартал халтурных таунхаусов за месяц.
Если бы мне пришлось выбирать между моделью «просто сделай это» и методичной, аккуратной моделью, я бы, наверное, выбрал первую. Но обязательно ли выбирать? Нельзя ли совместить и то и другое? Могут ли американцы получить приятные для жизни места, не растеряв при этом нетерпеливого духа индивидуализма, который помогает нам преуспевать в создании ПО? Могут ли другие страны привить больше индивидуализма своим технологическим компаниям и исследовательским лабораториям, избежав при этом его метастазов в виде уродливых черепичных торговых центров? Я настроен оптимистично. Насчет других стран судить сложнее, но в США, мне кажется, вполне можно совместить оба подхода.
Apple служит обнадеживающим примером. Им удалось сохранить в достаточной мере тот самый нетерпеливый, хакерский дух, который необходим для написания софта. И все же, когда берешь в руки новый ноутбук от Apple, ну, он совсем не кажется американским. Он слишком совершенен. Кажется, будто его должна была сделать шведская или японская компания.
Во многих технологиях вторая версия обладает более высоким разрешением. Почему бы этому не произойти с дизайном в целом? Думаю, со временем мы увидим, как национальные черты характера уступят место профессиональным: японским хакерам позволят проявлять такое своеволие, которое сейчас показалось бы совершенно неяпонским, а в Америке продукты будут проектироваться с такой требовательностью ко вкусу, которая сейчас выглядела бы абсолютно неамериканской. Возможно, самыми успешными странами в будущем станут те, которые охотнее всего откажутся от того, что сегодня считается национальным характером, и будут выполнять каждую работу именно так, как для нее подходит лучше всего. Кто первый?
Примечания
[1] Японские города тоже уродливы, но по другим причинам. Япония подвержена землетрясениям, поэтому здания там исторически воспринимаются как временные; здесь нет масштабной традиции градостроительства, которую европейцы унаследовали от Рима. Другая причина — общеизвестные коррупционные связи между правительством и строительными компаниями.
Спасибо Тревору Блэквеллу, Барри Эйслеру, Саре Харлин, Широ Каваи, Джессике Ливингстон, Джеки Макдоноу, Роберту Моррису и Эрику Рэймонду за прочтение черновиков этого эссе.