Каким должно быть эссе? Многие скажут: убедительным. Именно этому многих из нас учили. Но я думаю, мы можем стремиться к чему-то более амбициозному: эссе должно быть полезным.
Для начала это означает, что оно должно быть верным. Но быть просто верным недостаточно. Сделать утверждение верным очень легко — достаточно сделать его расплывчатым. Это типичный порок, например, академических текстов. Если вы вообще ничего не смыслите в вопросе, вы не ошибётесь, сказав, что вопрос сложен, что необходимо учесть множество факторов, что было бы ошибкой смотреть на него слишком упрощённо и так далее.
Хотя подобные утверждения, без сомнения, верны, они ничего не сообщают читателю. Полезный текст делает утверждения настолько сильными, насколько это возможно, не переходя в область лжи.
Например, куда полезнее сказать, что Пайкс-Пик находится примерно в центре Колорадо, чем просто «где-то в Колорадо». Но если я скажу, что он находится ровно посередине Колорадо, я уже зайду слишком далеко, поскольку он расположен чуть восточнее центра.
Точность и правильность подобны противоборствующим силам. Удовлетворить одну из них легко, если проигнорировать другую. Противоположность водянистых академических рассуждений — смелая, но ложная риторика демагогов. Полезный текст — смелый, но правдивый.
Кроме того, ему присущи ещё два свойства: он сообщает людям нечто важное и то, чего по крайней мере часть из них ещё не знала.
Сообщить людям то, чего они не знали, не всегда означает удивить их. Иногда это означает сказать им то, о чём они догадывались подсознательно, но никогда не облекали в слова. На самом деле такие инсайты могут быть даже более ценными, поскольку они, как правило, более фундаментальны.
Давайте соберём всё воедино. Полезный текст сообщает людям нечто истинное и важное, чего они раньше не знали, и делает это максимально недвусмысленно.
Заметьте, что всё это — вопрос степени. Например, нельзя ожидать, что идея окажется новой для всех. Любая пришедшая вам в голову мысль, скорее всего, уже посещала хотя бы одного из 7 миллиардов жителей Земли. Но вполне достаточно, если идея нова для многих читателей.
То же самое касается правильности, важности и силы. По сути, эти четыре компонента можно перемножить, как числа, чтобы получить балл полезности. Я понимаю, что это выглядит почти до неловкости упрощённо, но тем не менее это так.
_____
Как убедиться, что сказанное вами истинно, ново и важно? Хотите верьте, хотите нет, но для этого есть один приём. Я перенял его у своего друга Роберта Морриса, который до смерти боится сморозить глупость. Его трюк в том, чтобы вообще ничего не говорить, пока он не уверен, что это стоит услышать. Из-за этого из него трудно вытянуть мнение, но когда удаётся, оно обычно оказывается верным.
В приложении к написанию эссе это означает: если вы написали плохое предложение, вы его не публикуете. Вы удаляете его и пробуете снова. Часто приходится выбрасывать целые ветви по четыре или пять абзацев. Иногда — целое эссе.
Вы не можете гарантировать, что каждая пришедшая вам мысль хороша, но вы можете гарантировать качество всего публикуемого, просто не публикуя то, что не удалось.
В науке это называют систематической ошибкой отбора публикаций (publication bias) и считают пороком. Если при проверке гипотезы получаются неубедительные результаты, предполагается, что о них тоже следует рассказать. Но при написании эссе публикационная избирательность — именно то, что нужно.
Моя стратегия — сначала свободно, потом строго. Первый черновик эссе я пишу быстро, пробуя самые разные мысли. Затем я провожу целые дни за тщательной переработкой текста.
Я никогда не пытался сосчитать, сколько раз вычитываю эссе, но уверен, что есть предложения, которые перед публикацией я читал по сотне раз. При вычитке эссе обычно натыкаешься на отрывки, которые раздражающе режут глаз: иногда потому, что они неуклюже написаны, а иногда потому, что я не уверен в их истинности. Сначала раздражение едва осознаётся, но где-то к десятому прочтению при каждом столкновении с таким местом я уже говорю себе: «Фу, опять эта часть». Они становятся похожи на колючки, которые цепляют рукав при ходьбе. Обычно я не публикую эссе до тех пор, пока они все не исчезнут — пока не смогу прочесть весь текст от начала до конца, ни за что не зацепившись.
Иногда я могу пропустить предложение, которое кажется неуклюжим, если мне не удаётся придумать, как его перефразировать, но я никогда сознательно не пропущу утверждение, которое не кажется мне верным. В этом нет никакой необходимости. Если предложение кажется неправильным, нужно лишь спросить себя, почему именно, и замена, как правило, тут же возникает в голове.
В этом отношении у авторов эссе есть преимущество перед журналистами. У вас нет дедлайна. Вы можете работать над эссе столько времени, сколько потребуется, чтобы сделать его хорошим. Вы можете вообще его не публиковать, если довести до ума не получается. Ошибки словно теряют смелость перед лицом противника с неограниченными ресурсами. По крайней мере, именно так это ощущается. На самом же деле дело в других ожиданиях от самого себя. Вы подобны родителю, говорящему ребёнку: «Мы просидим тут всю ночь, пока ты не съешь свои овощи». Только в роли ребёнка выступаете вы сами.
Я не утверждаю, что ни одна ошибка не проскальзывает. Например, я добавил условие (c) в эссе «Способ обнаружить предвзятость» после того, как читатели указали на то, что я его упустил. Но на практике можно выловить почти всё.
Для поиска важного тоже есть свой трюк. Он похож на совет, который я даю начинающим фаундерам для поиска идей для стартапа: делайте то, что нужно вам самим. Вы можете использовать себя в качестве эталона читателя. Читатель не абсолютно не похож на вас, поэтому, если вы пишете на темы, которые кажутся важными вам, они, вероятно, покажутся важными и значительному числу читателей.
Важность складывается из двух факторов: числа людей, для которых это имеет значение, помноженного на то, насколько сильно это для них важно. Это означает, конечно, что перед нами не гладкий прямоугольник, а подобие зазубренного гребня, как в интегральной сумме Римана.
Способ добиться новизны — писать на темы, о которых вы много думали. Тогда и в этом вопросе вы сможете ориентироваться на самого себя. Всё замеченное вами, что удивляет вас — человека, много размышлявшего над темой, — скорее всего, удивит и значительную часть читателей. И здесь, как с правильностью и важностью, можно применить метод Морриса, чтобы гарантировать результат. Если вы сами ничему не научились, пока писали эссе, не публикуйте его.
Чтобы оценивать новизну, нужно смирение, ведь признать новизну идеи — значит признать своё прежнее неведение. Уверенность и смирение часто считают противоположностями, но в данном случае, как и во многих других, уверенность помогает быть скромным. Если вы знаете, что являетесь экспертом в какой-то теме, вы можете легко признаться себе в том, что узнали нечто новое, ведь вы уверены: большинство других людей этого тоже не знали.
Четвёртый компонент полезного текста — сила — складывается из двух вещей: хорошего мышления и умелого использования оговорок. Они уравновешивают друг друга, как газ и сцепление в автомобиле с механической коробкой передач. По мере оттачивания формулировки идеи вы соответствующим образом корректируете оговорки. То, в чём вы абсолютно уверены, можно утверждать прямо и без всяких оговорок, как я сделал с четырьмя компонентами полезного текста. Тогда как сомнительные тезисы приходится держать на расстоянии вытянутой руки с помощью всяких «возможно».
Оттачивая мысль, вы стремитесь к уменьшению числа оговорок. Но свести их к нулю удаётся редко. Иногда этого даже не хочется делать, если речь идёт о второстепенной детали, а полностью выверенная формулировка заняла бы слишком много места.
Некоторые утверждают, что оговорки ослабляют текст. Например, что в эссе никогда не следует начинать предложение со слов «я думаю», ведь если вы это утверждаете, то само собой разумеется, что вы так думаете. И действительно, «я думаю, что x» — более слабое утверждение, чем просто «x». Но именно поэтому «я думаю» и необходимо! Оно нужно, чтобы выразить степень вашей уверенности.
Однако оговорки — это не просто скаляры. Это не просто погрешность измерения. Наверное, есть полсотни вещей, которые они могут выражать: широту применимости, источник вашего знания, вашу радость по поводу происходящего или даже то, как утверждение может быть опровергнуто. Я не стану пытаться разобрать здесь структуру оговорок. Эта тема, вероятно, сложнее, чем весь вопрос написания полезных текстов в целом. Вместо этого я просто дам практический совет: не недооценивайте оговорки. Это важный самостоятельный навык, а не просто дань, которую приходится платить, чтобы избежать ложных высказываний. Так что изучайте и используйте весь их диапазон. Возможно, это и не половина успеха в генерации хороших идей, но совершенно точно неотъемлемая его часть.
Есть ещё одно качество, к которому я стремлюсь в эссе: выражать мысли как можно проще. Но я не считаю это обязательным компонентом полезности. Это скорее проявление уважения к читателю. Кроме того, это практическое подспорье в исправлении ошибок: в простом языке ошибка куда заметнее. Но признаюсь: главная причина, по которой я пишу просто, — вовсе не забота о читателе и не выявление ошибок, а то, что мне неприятно использовать больше слов или более вычурные фразы, чем необходимо. Это кажется неизящным, как излишне длинная программа.
Я знаю, что витиеватый стиль некоторым подходит. Но если вы не уверены на сто процентов, что относитесь к их числу, лучший совет — писать так просто, как только можете.
_____
Я убеждён, что предложенная мной формула — важность + новизна + правильность + сила — это рецепт хорошего эссе. Но я должен предупредить: это ещё и верный рецепт разозлить людей.
Корень проблемы — в новизне. Когда говоришь людям то, чего они не знали, они далеко не всегда благодарят за это. Порой причина, по которой люди чего-то не знают, кроется в том, что они не хотят этого знать. Обычно потому, что это противоречит какому-то лелеемому ими убеждению. И действительно, если вы ищете новые идеи, популярные, но ошибочные заблуждения — отличное место для поисков. Каждое популярное заблуждение создаёт вокруг себя мёртвую зону идей, которые остаются относительно неисследованными лишь потому, что противоречат ему.
Компонент силы лишь усугубляет ситуацию. Если и есть что-то, что раздражает людей сильнее, чем опровержение их заветных представлений, так это их категорическое опровержение.
К тому же, если вы использовали метод Морриса, ваш текст будет выглядеть весьма уверенным. Возможно, оскорбительно уверенным для тех, кто с вами не согласен. Причина вашей видимой уверенности в том, что вы действительно уверены: вы схитрили, опубликовав только то, в чём не сомневаетесь. Людям, пытающимся с вами спорить, будет казаться, что вы никогда не признаёте своих ошибок. На самом деле вы постоянно признаёте свои ошибки. Просто вы делаете это до публикации, а не после.
И если ваш текст написан максимально просто, это только подливает масла в огонь. Краткость — это язык приказов. Если понаблюдать за человеком, сообщающим неприятные новости снизу вверх, вы заметите, что он склонен использовать много слов, чтобы смягчить удар. Тогда как говорить с кем-то сухо и отрывисто — это почти то же самое, что грубить.
Иногда полезно намеренно формулировать мысли слабее, чем вы на самом деле думаете. Ставить «возможно» перед тем, в чём вы абсолютно уверены. Но вы наверняка замечали: когда авторы так делают, они обычно делают это с лукавой усмешкой.
Мне не нравится злоупотреблять этим приёмом. Выдерживать ироничный тон на протяжении целого эссе — дурной тон. Думаю, нам просто нужно признать тот факт, что элегантность и резкость — это два названия одного и того же явления.
Вам может показаться, что если достаточно усердно работать над корректностью эссе, оно станет неуязвимым для критики. В каком-то смысле это правда. Оно станет неуязвимым для обоснованной критики. Но на практике от этого мало утешения.
На деле компонент силы сделает вас особенно уязвимым для искажений. Если вы сформулировали мысль максимально сильно, не сделав её при этом ложной, любому критику достаточно лишь слегка преувеличить сказанное вами — и оно тут же превратится в ложь.
Чаще всего люди делают это даже не специально. Одна из самых удивительных вещей, с которыми сталкиваешься, начав писать эссе: несогласные с вами люди редко спорят с тем, что вы на самом деле написали. Вместо этого они придумывают что-то за вас и спорят уже с этой выдумкой.
Если кому-то интересно, контрприём здесь таков: попросите оппонента процитировать конкретное написанное вами предложение или отрывок, которые он считает ложными, и объяснить почему. Я говорю «если кому-то интересно», потому что они никогда этого не делают. Так что, хотя может показаться, будто это способ вернуть зашедшую в тупик дискуссию в нормальное русло, правда в том, что она с самого начала в нём не была.
Стоит ли явно предвосхищать вероятные неверные толкования? Да, если это заблуждения, которые мог бы совершить разумный и благонамеренный человек. На самом деле порой даже лучше сказать что-то слегка вводящее в заблуждение, а затем добавить уточнение, чем пытаться безупречно сформулировать мысль с первого захода. Это может быть эффективнее, а также воспроизводит естественный ход открытия такой идеи.
Но я не думаю, что стоит явно разбирать намеренные искажения в основном тексте эссе. Эссе — это место встречи с честными читателями. Не стоит уродовать собственный дом, ставя решётки на окна для защиты от нечестных гостей. Место для защиты от намеренных искажений — в примечаниях. Но не думайте, что сможете предугадать их все. Люди столь же изобретательны в искажении ваших слов, когда вы говорите то, чего они не хотят слышать, сколь изобретательны они в поиске оправданий для поступков, которые им хочется совершить, хотя они знают, что не должны. Подозреваю, что это один и тот же навык.
_____
Как и во многих других делах, способ научиться лучше писать эссе — это практика. Но с чего начать? Теперь, разобрав структуру полезного текста, мы можем переформулировать этот вопрос точнее: какое ограничение ослабить в первую очередь? Ответ: первый компонент важности — количество людей, которым не всё равно то, о чём вы пишете.
Если достаточно сузить тему, вы наверняка найдёте то, в чём являетесь экспертом. Начните с этого. Если у вас наберётся всего десять заинтересованных читателей — отлично. Вы помогаете им и набиваете руку в писательстве. Позже вы сможете расширить спектр тем.
Второе ограничение, которое можно ослабить, может показаться неожиданным: публикация. Писать эссе вовсе не обязательно означает публиковать их. Сегодня, когда принято выкладывать в сеть любую случайную мысль, это может показаться странным, но мне это помогло. Около 15 лет я писал в блокнотах то, что по сути являлось эссе. Я ни разу ничего из этого не опубликовал и не рассчитывал на публикацию. Я писал их, чтобы разобраться в вещах. Но когда появился интернет, за моими плечами уже был огромный опыт.
К слову, Стив Возняк делал то же самое. В старших классах он ради забавы проектировал компьютеры на бумаге. Он не мог собрать их в железе, потому что не мог позволить себе детали. Но когда в 1975 году Intel выпустила 4K DRAM, он был готов.
_____
Но сколько ещё ненаписанных эссе осталось написать? Ответ на этот вопрос — пожалуй, самое захватывающее открытие, которое я сделал за время написания эссе. Нам ещё предстоит написать почти все из них.
Хотя эссе — древняя форма, её никогда не возделывали систематически. В эпоху печати публикация стоила дорого, а спрос на эссе был недостаточно велик, чтобы выпускать их в больших количествах. Можно было публиковать эссе, если вы уже были широко известны благодаря чему-то другому, например романам. Или можно было писать рецензии на книги, используя их как площадку для выражения собственных идей. Но прямого пути к профессии эссеиста фактически не существовало. Это означало, что эссе писали мало, а те, что всё же появлялись, затрагивали довольно узкий круг тем.
Теперь, благодаря интернету, такой путь появился. Любой может публиковать эссе онлайн. Начинать приходится в неизвестности, но, по крайней мере, можно просто начать. Ничьё разрешение вам больше не требуется.
Иногда случается так, что целая область знаний годами тихо дремлет, пока какое-то изменение не вызовет взрывной рост. Криптография проделала это с теорией чисел. Интернет прямо сейчас проделывает это с эссе.
И самое захватывающее — не то, что о многом ещё можно написать, а то, как много ещё предстоит открыть. Есть определённый сорт идей, которые лучше всего открываются именно в процессе написания эссе. И если большая часть эссе ещё не написана, то и большая часть подобных идей ещё не открыта.
Примечания
[1] Ставьте перила на балконах, но не ставьте решётки на окна.
[2] Даже сейчас я иногда пишу эссе, не предназначенные для публикации. Я написал несколько штук, чтобы разобраться, что делать Y Combinator, и они оказались исключительно полезны.
Спасибо Тревору Блэквеллу, Дэниелу Гаклу, Джессике Ливингстон и Роберту Моррису за прочтение черновиков этого текста.