Когда вы пишете о чём-то, даже о том, в чём хорошо разбираетесь, обычно оказывается, что вы знали это не так хорошо, как думали. Облекать мысли в слова — суровое испытание. Первые выбранные слова почти всегда оказываются неподходящими; предложения приходится переписывать снова и снова, чтобы добиться абсолютной точности. К тому же ваши идеи будут не просто неточными, но и неполными. Половина мыслей, которые в итоге войдут в эссе, придёт вам в голову прямо в процессе письма. Собственно, поэтому я их и пишу.
Когда вы что-то публикуете, принято считать, что написанное совпадает с тем, что вы думали до того, как взялись за текст. Что это были ваши мысли, и теперь вы их просто изложили. Но вы-то знаете, что это не так. Вы знаете, что облечение мыслей в слова изменило их. И не только те идеи, которые вы опубликовали. Наверняка были и другие, оказавшиеся настолько несостоятельными, что их нельзя было исправить, и вы их просто выбросили.
Писательство делает столь требовательным не только необходимость зафиксировать мысли в конкретных словах. Настоящее испытание — это чтение написанного. Вам приходится притворяться беспристрастным читателем, который ничего не знает о том, что у вас в голове, а видит лишь то, что написано. Когда он читает написанное вами, кажется ли оно правильным? Кажется ли исчерпывающим? Если постараться, можно прочесть свой текст так, словно вы совершенно посторонний человек, и результаты такого взгляда обычно неутешительны. Мне требуется много итераций, прежде чем эссе удастся провести мимо этого незнакомца. Но незнакомец разумен, так что это всегда возможно, если спросить его, чего ему не хватает. Если он недоволен тем, что вы забыли упомянуть фактор X или недостаточно уточнили какое-то утверждение, вы просто упоминаете X или делаете нужные оговорки. Теперь доволен? Возможно, ради этого придётся пожертвовать какими-то красивыми фразами, но с этим нужно смириться. Вы просто должны сделать их настолько хорошими, насколько возможно, не переставая удовлетворять незнакомца.
Полагаю, сказанное пока не вызовет особых споров. Думаю, это согласуется с опытом любого, кто пытался писать о чём-то нетривиальном. Возможно, существуют люди, чьи мысли оформлены настолько безупречно, что сами собой напрямую перетекают в слова. Но я никогда не встречал никого, кто был бы на это способен, и если бы я встретил человека, заявляющего подобное, это показалось бы мне свидетельством скорее его ограниченности, чем способностей. В сущности, это расхожий киноштамп: парень заявляет, что у него есть план какого-то сложного дела, а когда его расспрашивают подробнее, стучит себя по лбу и говорит: «Всё вот здесь». Каждый зритель понимает, что это значит. В лучшем случае план смутный и неполный. Очень вероятно, что в нём кроется незамеченный изъян, который сводит всё на нет. В лучшем случае это план по составлению плана.
В строго определённых областях сформировать законченные идеи в голове вполне возможно. Люди могут играть в шахматы вслепую, например. А математики способны проводить в уме определённый объём вычислений, хотя они, похоже, не могут быть уверены в доказательстве длиннее определённого предела, пока не запишут его. Но это осуществимо только с идеями, которые можно выразить на формальном языке. [1] Пожалуй, в таком случае люди тоже облекают мысли в слова — просто у себя в голове. Я сам до некоторой степени могу писать эссе в уме. Иногда на прогулке или лёжа в постели я придумываю целый абзац, который переходит в финальную версию почти без изменений. Но на самом деле, делая это, я пишу. Я выполняю ментальную часть процесса письма; просто мои пальцы в этот момент не шевелятся. [2]
Можно знать об объекте очень много, ничего о нём не записывая. Но можно ли знать настолько много, чтобы попытка объяснить свои знания ничему новому вас не научила? Не думаю. Я писал как минимум о двух темах, в которых хорошо разбираюсь, — о хакерстве на Lisp и о стартапах, — и в обоих случаях я многому научился в процессе написания статей. В обоих случаях выяснилось, что существовали вещи, которых я не осознавал до конца, пока мне не пришлось их объяснять. И я не думаю, что мой опыт исключителен. Огромная доля знания неосознанна, и у экспертов доля этого неявного знания, пожалуй, даже выше, чем у новичков.
Я не утверждаю, что письмо — лучший способ исследовать любые идеи. Если у вас есть идеи об архитектуре, вероятно, лучший способ исследовать их — строить реальные здания. Я говорю лишь о том, что сколько бы вы ни узнали, исследуя идеи другими путями, изложив их на письме, вы всё равно откроете для себя что-то новое.
Облекать мысли в слова не обязательно означает писать, разумеется. Можно пойти старым путём — говорить. Но, по моему опыту, письмо — более строгое испытание. Вам приходится остановиться на единственной, оптимальной последовательности слов. Гораздо меньше можно оставить недосказанным, когда смысл нельзя передать интонацией. И можно сосредоточиться так глубоко, что в живом разговоре это казалось бы неадекватным. Я часто трачу на эссе по две недели и перечитываю черновики раз по пятьдесят. Если бы вы вели себя так во время беседы, это сочли бы за признак психического расстройства. Конечно, если лениться, то и писать, и говорить одинаково бесполезно. Но если вы хотите принудить себя докопаться до сути, письмо окажется более крутым подъёмом. [3]
Я потратил столько времени на доказательство этой довольно очевидной мысли потому, что она ведёт к другому выводу, который многим покажется шокирующим. Если фиксация мыслей на письме всегда делает их более точными и более полными, значит, ни у кого из тех, кто не писал на какую-либо тему, нет полностью сформированных представлений о ней. А тот, кто не пишет вовсе, не имеет полностью сформированных мыслей ни о чём мало-мальски нетривиальном.
Самим им кажется, что такие мысли у них есть, особенно если они не привыкли критически оценивать собственное мышление. Идеи могут ощущаться законченными. И только когда вы пытаетесь облечь их в слова, обнаруживается, что это не так. Поэтому если вы никогда не подвергаете свои идеи такой проверке, вы не просто никогда не будете иметь законченных мыслей, но даже никогда этого не поймёте.
Облечение мыслей в слова отнюдь не гарантирует их правильности. Далеко нет. Но хотя это и не достаточное условие, оно безусловно необходимое.
Примечания
[1] Механизмы и электрические схемы — это формальные языки.
[2] Это предложение пришло мне в голову, когда я шёл по улице в Пало-Альто.
[3] У выражения «разговаривать с кем-то» есть два значения: узкое, где общение происходит устно, и более широкое, где оно может принимать любую форму, включая переписку. В предельном случае (например, в «Письмах» Сенеки) разговор во втором смысле превращается в написание эссе.
Обсуждать идеи с другими людьми (в любом из этих значений) бывает очень полезно, пока вы работаете над текстом. Но устный разговор никогда не бывает более требовательным, чем когда вы обсуждаете то, о чём сами пишете.
Спасибо Тревору Блэквеллу, Патрику Коллисону и Роберту Моррису за чтение черновиков этого текста.