Мой отец — математик. Большую часть моего детства он проработал в Westinghouse, занимаясь моделированием ядерных реакторов.
Он был одним из тех счастливчиков, которые с ранних лет знают, чем хотят заниматься. Когда говоришь с ним о его детстве, отчетливо виден переломный момент примерно в возрасте 12 лет, когда он «заинтересовался математикой».
Он вырос в небольшом приморском городке Пуллхели в Уэльсе. Когда мы восстанавливали его маршрут до школы с помощью Google Street View, он заметил, что расти за городом было замечательно.
«А разве тебе не стало скучно, когда тебе стукнуло лет 15?» — спросил я.
«Нет, — ответил он, — к тому времени я уже увлекся математикой».
В другом разговоре он признался, что больше всего ему нравилось решать задачи. Для меня упражнения в конце каждой главы учебника математики были работой или в лучшем случае способом закрепить прочитанное. Для него же сами задачи были наградой. Текст главы был лишь набором подсказок по их решению. Он рассказывал, что, как только получал новый учебник, сразу же прорешивал все задачи наперед — к легкому раздражению учителя, ведь класс должен был проходить книгу постепенно.
Мало кто понимает так рано или с такой уверенностью, чему хочет посвятить жизнь. Но разговор с отцом напомнил мне об одной эвристике, которой могут воспользоваться все остальные. Если то, что кажется работой другим, не кажется работой вам, — это именно то, к чему у вас есть предрасположенность. Например, многие знакомые мне программисты, включая меня самого, на самом деле любят отладку. В этом редко признаются добровольно; это нравится примерно так же, как выдавливать прыщи. Но, возможно, нужно любить отладку, чтобы любить программирование, учитывая, насколько сильно программирование состоит именно из нее.
Чем более странными ваши вкусы кажутся окружающим, тем сильнее это указывает на то, чем вам стоит заниматься. В колледже я часто писал эссе за своих друзей. Было довольно интересно написать работу по предмету, который я сам не изучал. К тому же они испытывали такое облегчение.
Казалось любопытным, что одно и то же занятие может быть мучительным для одного человека и приятным для другого, но в то время я не понимал, что означает этот перекос, потому что не задумывался об этом. Я не осознавал, как трудно бывает решить, над чем тебе стоит работать, и что иногда это приходится выяснять по едва заметным зацепкам, словно детектив, раскрывающий дело в романе с загадкой. Поэтому, держу пари, многим помогло бы прямо задать себе этот вопрос: что кажется работой другим людям, но не кажется работой вам?
Спасибо Сэму Альтману, Тревору Блэквеллу, Джессике Ливингстон, Роберту Моррису и моему отцу за прочтение черновиков этой статьи.