Обычно я неохотно делаю прогнозы о технологиях, но в этом я почти уверен: через пару десятилетий мало кто сможет писать.
Одна из самых странных вещей, о которых узнаёшь, став писателем, — как многим людям тяжело даётся письмо. Врачи знают, сколько людей беспокоится из-за родинки; люди, умеющие настраивать компьютеры, знают, скольким это не под силу; писатели знают, сколько людей нуждается в помощи с текстом.
Причина, по которой стольким людям тяжело писать, заключается в том, что это принципиально трудно. Чтобы хорошо писать, нужно ясно мыслить, а ясно мыслить — тяжело.
И тем не менее письмо пронизывает многие профессии, и чем престижнее работа, тем больше писать она, как правило, требует.
Эти две мощные противоположные силы — повсеместное требование писать и неустранимая сложность самого процесса — создают колоссальное давление. Вот почему именитые профессора зачастую прибегают к плагиату. Что больше всего поражает меня в таких случаях, так это мелочность краж. То, что они крадут, обычно представляет собой банальнейший шаблонный текст — то, что любой человек, умеющий хоть сносно писать, выдал бы без малейших усилий. А значит, они не способны писать даже сносно.
До недавнего времени не существовало удобного клапана для сброса давления, порождаемого этими противоположными силами. Можно было заплатить кому-то, чтобы написали за тебя, как JFK, или заняться плагиатом, как MLK, но если купить или украсть чужие слова не удавалось, приходилось писать самому. И в результате почти каждому, от кого требовалось писать, приходилось этому учиться.
Больше такого нет. ИИ взорвал этот мир. Почти всё давление, вынуждавшее писать, рассеялось. Можно поручить это ИИ — и на учёбе, и на работе.
В итоге мир разделится на пишущих и непишущих. Какая-то часть людей по-прежнему сможет писать. Некоторым из нас это нравится. Но промежуточный слой между теми, кто пишет хорошо, и теми, кто не пишет вовсе, исчезнет. Вместо хороших авторов, посредственных авторов и тех, кто писать не умеет, останутся лишь хорошие авторы и те, кто не умеет писать.
Так ли это плохо? Разве не бывает так сплошь и рядом, что навыки исчезают, когда технологии делают их ненужными? Кузнецов почти не осталось, и, похоже, это ни для кого не проблема.
Да, это плохо. Причина в том, о чём я уже упомянул: писать — значит мыслить. Более того, существует такой тип мышления, который возможен только в процессе письма. Точнее, чем Лесли Лампорт, это и не сформулируешь:
Если вы мыслите, не записывая, вам только кажется, что вы мыслите.
Поэтому мир, разделенный на пишущих и непишущих, куда опаснее, чем кажется на словах. Это будет мир мыслящих и немыслящих. Я знаю, в какой половине хочу оказаться сам, и, уверен, вы тоже.
Подобное уже случалось. В доиндустриальную эпоху работа большинства людей делала их сильными физически. Сейчас, если хочешь быть сильным, ты тренируешься. Сильные люди по-прежнему есть, но только среди тех, кто сам сделал этот выбор.
То же самое произойдёт и с письмом. Умные люди по-прежнему останутся, но только среди тех, кто сознательно выберет ими быть.
Спасибо Джессике Ливингстон, Бену Миллеру и Роберту Моррису за чтение черновиков этой статьи.